— Ну ладно, — сказал Михаил, отсмеявшись, — Наталья Валерьевна сказала, что отправила тебе заказное письмо. Что там всё сказано? Почему не через канцелярию?
Алексей вынул из внутреннего кармана пухлый конверт.
— Я думаю, побоялась, что кто-нибудь прочитает содержимое.
— А что там может быть сверхсекретного? — удивился Михаил.
— Ну там, пожелания Бурундуковой на тот случай, если она согласится с нашим предложением. Мол, если против каждого пункта появится галочка одобрения, это поможет ей быстрее принять правильное решение.
— Пожелания? — переспросил Михаил, — пожелания Бурундуковой?
— Ага, — кивнул Алексей.
Михаил вынул из конверта стопку листов и развернул их.
— На пяти листах? — глаза Михаила поползли вверх, — сто двадцать два пункта?
Алексей снова кивнул.
Михаил пробежал по первым строчкам и повторил их вслух:
— «Автомобиль в личное пользование, хотя бы „Волгу“…» — он перевёл взгляд на подчинённого, — это что такое?
— Вы, товарищ полковник, — сказал Алексей, — дальше читайте. Там есть очень любопытные пункты.
— Да? — с сомнением переспросил Михаил, — очень любопытные? — и прочитал вслух второй пункт: — «Двухкомнатная квартира в центре Москвы с потолками не ниже трёх метров». Она что, охренела?
— Это ещё вполне адекватные, — проговорил Алексей, слегка запинаясь, — Наталья Валерьевна сказала, что можно пока вневедомственной обеспечить, как раз в нужном доме и в том же подъезде. Там однокомнатная, но она уверена, что Бурундуковая и на это согласится. Тем более именно в эту квартиру и хотели заселить. Вы, товарищ полковник, гляньте на сорок четвёртый пункт, на третьей странице сверху.
— А что тут? — поинтересовался Михаил, пролистывая листы в руках, — а это ещё что такое?
— Может, в какой-то книжке про шпионов вычитала, — предположил Алексей.
— В какой? — громовым голосом спросил Михаил, — Наталья Валерьевна там что, совсем нюх потеряла?
— Не могу знать, товарищ полковник, — Алексей вскочил на ноги и вытянулся во фронт.
Михаил прочитал пункт до конца и перешёл к следующему. Оторвал свой взгляд от страницы и рукой показал, что Алексей может сесть.
— Свяжись с Натальей Валерьевной, — сказал Михаил, поразмыслив, — пусть передаст своей подопечной, что мы решим этот вопрос, а сама возвращается в Москву.
— А Бурундуковая? — спросил Алексей.
— Вместе, конечно, — кивнул Михаил, — пусть фурор устроит и возвращаются. Будем здесь решать по месту остальные вопросы. — Михаил прервал себя на несколько секунд: — Чёрте что! Если бы не указание сверху, я бы ей ремня всыпал как следует. Всё. Иди.
Глава 2
Фурор не получился. Оказывается, все знали, что со мной всё в порядке: Каренин, гад, выболтал. Держал связь с Натальей Валерьевной, и она ему про меня докладывала каждый день. А он, разумеется, на вечернем построении ставил весь лагерь в известность.
С Натальей Валерьевной вообще кино произошло. Она за мной в Крым прискакала и ехала в такси на автовокзал, когда таксист упёрся в ленточку, которой перегородили площадь, и присвистнул, указывая на огромный вертолёт. И, как она сама мне потом рассказывала, сразу решила, что без меня такое событие не могло произойти. Даже изначально мысль пришла в голову, что это я управляю крылатой машиной. Вылезла из автомобиля, и первое, что услышала, когда шум винтов стал тише, — голос Бурундуковой, которая обещала кому-то палец сломать, если он ей ещё раз в рот ложечкой полезет.
А что мне оставалось? Этот лор напялил на голову круглое зеркало и стал выглядеть как натуральный циклоп. Мало того, что последние десять минут молоточком махал у меня перед носом и просил за ним следить, так уже когда меня выгрузили, попросил открыть рот и полез чайной ложечкой мне в горло. Да я ему руку готова была сломать! Уже нормальные врачи появились, а он мне ложечкой…
То, что Наташа оказалась случайно в момент моей пересадки из вертолёта в карету скорой помощи, я, разумеется, ни на йоту не поверила. Правда, и удивилась, как работники КГБ, не имея нормальных средств связи, ну хотя бы мобильников, так быстро связывались между собой. Фантастика!
Когда Наташа на следующий день озвучила мне предложение, первым делом хотела послать её, но, поразмыслив минуту, сообщила ей свои хотелки. Чтобы отказ был не с моей стороны, потому как ни минуты не сомневалась, что в Москве, когда прочитают то, что я надиктовала, в лучшем случае решат, что Бурундуковая сбрендила, и откажутся от своей задумки.
Но Наташа выслушала меня с серьёзным выражением лица. Записала на листах все сто двадцать пунктов с небольшим и пообещала, что для начала какая-то часть будет выполнена. Мне даже пришло в голову, что нужно было попросить самолёт в личное пользование, чтобы уж точно отстали от меня.
Во всяком случае, я отбила себе время до конца августа, раз уж раньше, в принципе, была не нужна, и настояла на том, что мне нужно вернуться в Кишинёв. Я хоть записку оставила дома на столе, что нахожусь на слёте, и мама, разумеется, получила бы подтверждение от родителей Люси, но не простившись умотать в Москву — это точно не про меня.
Поэтому из больницы уехала на слёт одна, помахав ручкой Наташе из окна автобуса.
В лагере даже во сколько я приеду, всем было известно. Обступили со всех сторон и интересовались состоянием. Сдуру сказала, что всё отлично, и на меня по очереди стали вешаться все девчонки, да и некоторые ребята. Даже Викторс горячо потряс мою руку и чмокнул один раз в щёку. А потом с гордостью заявил, что он честно покаялся перед всем честным людом на построении о своём неблаговидном поступке.
Люся потом доложила, что за это его ещё больше стали уважать, а многие завидовали, что он проиграл самой Бурундуковой. Той самой, которая чуть ли не гроссмейстер.
А Каренин, гад, два раза. Пока меня не было, ошивался в лагере, а когда приехала, опять отсутствовал. Правда, мне сразу доложили, что он будет после восьми вечера, ну так это ещё четыре часа терпеть нужно было.
Хоть полковник «понимашь» оказался на месте.