— Последние восемь месяцев. Вот сейчас таблетки пьёт, и нам ещё ингалятор прописали, там тоже эналаприл содержится и какие-то травы, не помню. А мы ингалятор забыли дома, представляете? Так спешили… — призналась супруга барона. — Но ранее подобных эпизодов не было. Это просто… ужас какой-то…
— У него аллергия есть на цветущие растения или продукты? — спросил я на всякий случай, но уже знал ответ.
На лице нет даже малейшего признака крапивницы, кожа нормального оттенка. Но она уже начинает приобретать бледный цвет.
Асимметричный отёк лица увеличивался на глазах. Язык барона уже распух и мешал вдохнуть. Лёгкие почти не поднимались при вдохе и Афросимов дышал часто и с уже более чётким свистом.
— Настя, готовь скальпель, — сухо и довольно громко обратился я к Насте.
— Коникотомия? — спросила ассистентка, бросаясь к шкафчику.
— Да, — кивнул я в ответ.
Я не успеваю продиагностировать барона. И единственное решение сейчас — дать возможность его лёгким спокойно работать. А уж потом я методично и не спеша разберусь, что происходит на самом деле с его организмом.
Настя первым дело подала мне нож, на всякий случай протирая его спиртовой салфеткой.
— Зачем это? — округлила глаза баронесса. — Вы что, собираетесь резать Володю⁈ Боже, можно обойтись без этого? У него всего лишь приступ. Подождите!
Барон засипел, выкатывая глаза. Ухватил свою жену за руку.
— Не-ет! — выпалил он. — Ингля… то… дайте… мне…
— Пока мы будем ждать, ваш супруг умрёт от удушья, — пристально взглянул я на супругу. — Решайте быстрее. У нас всего пятнадцать секунд, может даже меньше.
— Ох, я не знаю, — всхлипнула растерянная Афросимова.
— Не-ет, я запрещ-ща!.. — зашипел барон и упал на кушетку.
— Я тоже против! — баронесса округлила глаза, вцепившись в мой рукав. — Вы же лекарь! Вы можете справиться без этого ножа! Спасите его!
Я тяжело вздохнул. Осталось не более пяти секунд. И тратить их на разговоры я был не намерен.
Глава 20
Барон Афросимов был на грани и уже не мог дышать, вываливая опухший язык. А его супруга злобно посматривала на меня.
— Я запрещаю вам резать моего мужа, — вновь прошипела она. — Вы угробите его.
Я лишь ухмыльнулся в ответ, затем дотронулся до руки баронессы, выплёскивая в её организм анестетик. Добро пожаловать в глубокий наркоз, сударыня.
Настя поддержала Афросимову, укладывая ее на соседнюю кушетку у окна.
Такой же наркоз получил и барон. Как только он затих, я поднёс скальпель к мембране Афросимова, расположенной чуть выше кадыка, затем сделал надрез, добираясь до гортани. Кровь потекла по шее пациента, и Настя вовремя подала изогнутую трахеостомическую трубку, убирая следом кровь впитывающими салфетками.
Еле дыша, я просунул трубку в гортань Афросимова. Стоило ей войти внутрь, как барон судорожно вздохнул, дёрнулся, а его лёгкие заходили ходуном. Он мерно засопел, и не прошло и пяти секунд, как его лицо начало приобретать нормальный цвет.
— Вот и славно, — пробормотал я, улыбнувшись. — Настя, поддерживай трубку, мне нужно его диагностировать.
— Ага, давай, — ассистентка аккуратно перехватила кусок пластика, который только что спас жизнь барону.
Я же подкатил хирургическое кресло, устроился в нём и выпустил диагностический щуп, погружая его в грудную клетку Афросимова.
Вот и всё. Я обнаружил причину сразу же. В крови высокая концентрация ингибитора АПФ, другими словами, того самого эналаприла, которым пичкал себя барон.
Следом пришлось заглянуть в интерактивную книгу, и через несколько минут всё для меня сложилось в единую картину.
У Афросимова явно индивидуальная непереносимость эналаприла. Такое бывает нечасто, но всё же в медицине зафиксированы случаи.
С учётом полученной информации я понял, как развивалось воспаление. Барон длительное время принимал эналаприл, который в его случае блокировал распад брадикинина. Что касается последнего — это тканевый гормон, который расширяет сосуды, повышает их проницаемость, снижает артериальное давление. Он же вызывает отёки.
Афросимов принимал таблетки, как их ему выписали. А так как таблетки эти ему не особо помогали, заботливая супруга прикупила ингалятор с тем же эналаприлом.
Вот при помощи спрея барон ещё быстрее накапливал внутри себя брадикинин, превращая его в бомбу замедленного действия. А потом — бац! Резко повысилась проницаемость сосудов и — вот, нате, получите, как говорится — сильнейший отёк, отчего Афросимов чуть не загнулся.
Понятно, что эналаприл существует исключительно в таблетках, ноэто в прошлом мире. Здесь же создали ингаляционную версию, чтобы обеспечить наилучшую биодоступность, используя как раз магические добавки.
Также я понял, что баронесса была права. Её супруг действительно хронический гипертоник, притом наследственный. Это я увидел на уровне генов, которые напрямую влияли на неправильную работу сердца и остальных внутренних органов. Как результат, давление у барона стабильно повышенное, сердце слегка увеличено, как и печень, хотя критических внутренних изменений я не увидел.
С наследственной гипертонией я, увы, совладать не смогу. Слишком высокий уровень для меня. Да и целителям такое не под силу, как мне кажется. Воздействовать на генном уровне — это с ума сойти. Если и есть тот, кто может это делать, он уж точно на уровне Гроха или ему подобных.
Что делать, было понятно. Устранять угрозу, а уж потом прописывать правильные и безопасные для барона лекарства для лечения гипертонии.
И вот опять я поймал себя на мысли, что исправляю ошибки других лекарей. Вот что значит — выписать неправильное лекарство. Были бы это препараты из категории сартанов — барон бы продолжал радоваться жизни.
Пока Настюха держала трубку, я расплёл сеть «Нейтрализатора», окутал Афросимова в мерцающий кокон, а затем из этого самого кокона потянулись к кровеносной системе крохотные нити, расщепляя избыточный брадикинин.
— Фиксирую, — услышал я откуда-то издалека голос Насти. — Отёк спадает очень быстро.
Мельком взглянув на лицо барона, я убедился в словах ассистентки. Отёк исчезает очень быстро. А через полминуты он и вовсе исчез.
— Всё, Насть, вытаскивай, — приказал я, и Настюха убрала трубку, пытаясь впитать салфеткой и кровь, которая выплеснулась следом. — Нет! Не мешай!
— Х-хорошо, я просто… ладно, всё, не лезу, — тихо пробормотала Настя.
Я соткал «Регенеративные лучи» в виде перевёрнутого зонтика как раз по размеру дыры в шее барона и принялся методично восстанавливать ткани миллиметр за миллиметром.
Более получаса я возился. А затем откинулся на спинку кресла, выдохнул. Под сердцем возникла ноющая боль. Я помнил, что регенерация забирает много энергии, и так же я знал, что прокачал её, уменьшая расход. Но всё же откат был. Хотя затем я понял, что произошло. Вдобавок я потратил много энергии на «Нейтрализатор», всё же долго чистил им организм барона.
Пришлось доставать