Но тут хлопнула дверь и во двор не очень уверенно вышла Алёна. Она ещё не видела, что в беседке, кроме меня, никого нет, а потому шла медленно, боясь вновь увидеть дорогих гостей, а ещё сильнее — боясь остаться с ними наедине.
— А где? — неверящим голосом спросила она меня и обернулась в темноту двора, туда, где стояла машина, но и там тоже ничего не увидела.
— Так уехали, — развёл руками я, — забыли, говорят, утюг выключить. А ещё просили передать, что больше никогда к вам не приедут, потому что вы люди разного уровня и сословий, а потому просят вас и адрес их навсегда забыть, и их самих тоже. И чтобы не звонили вы им больше никогда, не вспоминали, а если на улице встретитесь, так чтобы на другую сторону перешли.
Я молол эту чушь, не переставая, и стоял я к Алёне спиной, чтобы не видеть её глаз, нужно было дать ей время опомниться и прийти в себя. Да и угли в мангале внимания требовали, они уже разгорелись одним цветом, до самого дна, и теперь я утихомиривал их, чтобы картошка получилась что надо, я ведь всё ещё хотел есть.
— Прямо вот так и сказали? — облегчения в её голосе уже было много, но неверие никуда не делось.
— Ну, не прямо так, — дипломатично повертел свободной ладонью в воздухе я, — раздумала, в общем, тётя Зина на тебе Колю женить, другой вариант нашла, а так как она дама деловая, то и время с вами терять не захотела. Да и Коля этот тоже — подайте, говорит, мне шляпу и пальто, ну и дальше по тексту. Ну, я и подал, мне не сложно, и ворота за ними закрыл тоже.
— Господи, — Алёна всё же дошла до меня и теперь прислонилась к моему боку, — хорошо-то как, господи! А я ещё вышла и чувствую — воздух не тот, свежий воздух, хороший, и тишина не та, мягкая такая, ласковая, как и должно быть! Иду, чувствую это, а поверить боюсь!
— Это точно, — согласился я, — без них намного лучше стало. Я не сплетник, потому скажу тебе напрямую — мерзкие это люди, мутные, тяжёлые, и я понять не могу, что вас с ними…
— Нет! — резко запротестовала Алёна, обиженно вытирая глаза, — мы не такие, ты не думай! Мы хорошие! Дядя Митя только, и то, первый раз за год!
— Он тоже хороший, — повернулся я к ней и улыбнулся, мне почему-то радостно стало от того, что я смогу его реабилитировать, — тётя Зина просекла просто его манипуляции и подсыпала ему чего-то в стакан, вот его и накрыло, а так он вызывал огонь на себя, ты не думай плохого!
— Да? — облегчению Алёны не было предела, всё-таки любила она своего непутёвого дядьку, — и правда что, ну не мог он так быстро!
И она метнулась к дяде, проверить, как он там лежит, не на спине ли, и уже оттуда осторожно спросила: — Данила, а ты есть хочешь? Давай я тебя угощу хоть нормально!
— Давай, — согласился я, — всё съем, до того голодный, весь день же не ел! А под их взглядами не лезло же в рот ничего! И картошку эту, нашу с тобой, тоже давай!
— Да ладно! — засмеялась она уже от стола, — а сможешь? А где, кстати, всё то, что гости ели?
— С собой забрали, — усаживаясь за стол, ответил я. Не, так-то я видел, что за гостями подчищал лично Тимофеич, и он сумел сделать это так, что и следов на столе не осталось, недоеденное ими мясо с курицей, быстро вымыв в воде, он оттащил собаке, другие остатки по его указке сложили на бумажную тарелку и понесли в лес, закапывать, посуду всю вымыли и вытерли начисто, стол за ними тоже, — короче говоря, завернули в тряпочку и домой унесли, там доедать будут! А насчёт того, сможешь или нет, это мы сейчас посмотрим! Да и что тут есть — мяса килограмма полтора, курица, пять салатов и жареные овощи, маловато будет, это ж воробьёв кормить, а не меня, на картошку одна надежда!
Пока я трепался, Алёна сумела полностью перенакрыть стол, и не было на нём следа от недавних гостей, и смотрело всё теперь только на меня одного. А потом она ещё и уселась напротив, не забыв перевернуть в первый раз картошку в мангале, и когда успела-то, и стала на меня смотреть, положив одну руку на стол, себе под грудь, а второй подперев голову, и было в её глазах столько всего, что я даже застеснялся.
— Ну, — и я налил себе и ей лимонада, — за хозяйку! До дна!
Глава 11
А вот на следующий день я на работу не спешил — во-первых, договорились мы с Алёной так, и засиделись же за полночь, и за дядькой она потом присматривала, чтобы на спине он не лежал, а во-вторых, тяжеловато мне с утра было, это если откровенно говорить.
Съел я вчера всё же слишком много, да и как не съесть, если смотрят на тебя такими глазами, а сожрать столько картошки с беконом, сколько я вчера, это не каждый сможет, даже я сам в другой день не сумел бы.
А потому было уже десять утра, но я всё ещё сидел на крыльце и в прохладной, утренней тишине отпивался горячим чаем в большой кружке, без сахара, но зато с изрядной дозой лимона.
Довольный Тимофеич покряхтывал рядом, Амба же дрых в большой комнате, дрых так, как будто мир спасал, в общем, всё у нас было хорошо, ещё б только заставить себя встать и пойти работать, и вообще отлично будет.
— Долгонько что-то они, — наконец отмер я и кивнул в сторону подвала.
— Так ведь в первый класс пошли вчера, — развёл руками старшина, как будто и не сильно одобряя такую тягу к знаниям, — а всего, Никанор сказывал, их будет ровно десять, но вполне может быть, что и со одиннадцатым! Полная школьная программа! По всем ведь дачам вчера учебники ему дособирали! А есть же ещё и тайные знания, с теми тоже непросто!
— Ого! — и я почему-то несколько раз тухло икнул, — а Федька как?
— Федька радуется! — уверил меня Тимофеич, — Федька молодец! Федька у нас умница!
— У меня как-то однокурсник один на сессии с ума сошёл, — некстати вспомнил я, — не до конца, правда, быстро очухался, но больше