— Нет, — серьёзно ответил ему уже Лёха, — таких драть, это всё равно что с дымящимся наперевес в трансформаторную будку лезть, вот, примерно то на то и выйдет. Мы, Кеня, разное видели, такое тоже, так что верь нам.
— А-а! — сообразил Коннор, — потому вы тут и сидите, значит.
— Ну да, — пожал плечами Вова, — интересно же! Ну и потом, если какая поганка затевается, а мы не в курсах, то с нас и спросить могут, сам понимаешь.
— Понятно, — кивнул Коннор, — значит, дома они, да ещё и с гостями.
— Не все, — тут же поправил его Лёха, — сам Рыга и батя его дома сидят, да с ними ещё две левые тёлки из этих, одна постоянно, вторая шныряет туда-сюда. А тёть Зину ещё днём увезли, и что странно, никогда я её такой раньше не видел. Так она перед теми бабами стелилась, так угождала, что я даже издалека обалдел. Ты мне хоть намекни, Кеня, в чём дело-то вообще?
— Ну, — задумался Коннор, а потом посмотрел на меня, — намекнём?
— Да легко, — и я подошёл поближе, да уселся на высоком бордюре на корточки, чтобы соответствовать моменту. — Вы, если местные, то такую Алёну, она ещё в соседнем с Рыгой подъезде жила, знаете?
— Конечно, — кивнул Лёха, а Вова вдруг недовольно насторожился, — как не знать? С самого детства, как говорится, и слова плохого про неё не скажу. Жаль только, бабка у неё дурой набитой оказалась, развели её какие-то левые чуваки по телефону на деньги, вот с тех пор тут и не живёт.
— Есть мнение, что не левые, — я решил, что немного напраслины не повредит, — есть мнение, что всё это было с подачи тёти Зины. Ну, вот как примерно с соседями по лестничной клетке, так и с ними.
— Похоже на правду, — кивнул Лёха, — мутно там было, очень мутно. И что? Ты-то тут причём? Ты кто такой вообще? Да и потом — мутно, не мутно, всё равно, лезть в чужие дела, как бы тебе это сказать, не приветствуется, что ли, и спрос за это строгий. У каждого своя голова на плечах, а деньги, сам знаешь, не пахнут.
— Кому как, — пожал плечами я, — мне вот не всё равно, я в это дело позавчера влез по уши, и это они от нас прячутся. Короче, там сложно всё, всего не расскажешь, но дожимает сейчас тётя Зина Алёну эту вместе с бабкой её на оставшееся, такие дела.
— А у тебя с ней было что? — вдруг довольно враждебно спросил меня Вова.
— Нет, — и я удивлённо посмотрел на него, — а у тебя?
— Тоже нет, — вздохнул он, — но я впишусь, если что.
— Ой дурак, — с непередаваемым презрением в голосе протянул Лёха, глядя на друга, — ой олень! Повёлся, гляди ты! Причём ладно бы было что, а то ведь — платонические чувства! Тебе не стыдно, олень?
— Да иди ты! — вспыхнул Вова, — не хочешь — не лезь! Это моё дело!
— Вот, — показал нам пальцем на него и грустно сказал Лёха, — уже трубить начал. Олень, как есть. Да погоди ты, стой, я ж тебя не брошу, но мне знать надо, знать, понимаешь, на что подписываемся! Ни черта же не понятно!
— Да не надо вам никуда лезть, — поморщился я, — навели — уже спасибо, если ещё подскажете, как в эту квартиру тихо зайти, то вообще хорошо, да и всё на этом. Нам бы просто с Колей поговорить, ничего больше.
— Через подъезд не вариант, — прикинул Вова, — общий домофон ладно, но ведь у них там, на третьем этаже, целый укрепрайон вместо коридора, двери железные, и видеокамера торчит.
— Через окно только, — поддакнул ему Лёха, — там, с той стороны дома, гаражи да кусты, в самый раз для этого дела. Лестницу мы тебе найдём, не переживай. Кстати, ты как, с окном справишься?
— Справлюсь, — прикинул я свои умения, — ну что, пойдём?
— Побежим, — ехидно посмотрел на меня Лёха, — ты, смотрю, вообще не шаришь, хоть и корчишь из себя. Тут камер кругом, знаешь, сколько? Не знаешь? Так что идите вон туда, на торец седьмого дома, в кустах там заныкайтесь, и ждите нас, мы сейчас подъедем.
Я лишь пожал плечами, но спорить не стал, им действительно виднее, да и Коннор вдруг стал показывать мне загадочные рожи, мол, давай сделаем так, как они говорят, так будет правильно!
И мы пошли на куда было сказано, на торец седьмого дома, это была старая хрущёвка без окон в боковых стенах, с обилием деревьев и кустов рядом, и остановились там, и никого рядом не было, это я ощутил всем чутьём Амбы, никто на нас не смотрел, никому мы были не интересны, но не успели мы даже перекинуться парой слов, как рядом с нами остановилась обычная «Королла», правда, тонированная на грани разрешённого, да ещё и с дырчатыми шторками на передних окнах.
Мы без звука, очень быстро, друг за другом, ввалились в одну заднюю дверь, и машина тихо поехала дальше.
— Вот, смотрите внимательно, — минут через пять, когда мы медленно, в небольшом отдалении, уже двигались в редком потоке машин мимо нужных нам окон, сказал Лёха с видом бывалого экскурсовода, тем более что он и сидел рядом с водителем, — подойти можно справа, через ту дырку в гаражах, видите? Справа, через пустырь, не слева, там камер нет, понятно? Там же, за четвёртым и пятым гаражом, лежит труба с арматурой наваренной, это вам вместо лестницы. Впритык, но хватит. Да, свет в крайнем окне горит — это зал у них, туда не надо. А вот третье окно справа, тёмное, это у них предбанник саунный, вот туда можно, ванная с туалетом в другой стороне.
— Всё-то ты знаешь, — даже покрутил головой я, но действительно, хоть что-то уже становилось ясным и возможным.
— Так ведь хотели их посетить разок, — пожал плечами Вова, — ночью, так что наблюдали их одно время, да через крутую оптику, с разных углов. Очень нам раз интересно стало, что же они там так прячут. А то ведь по телеку только и новостей, что-то у одного из квартиры Камаз денег вывезли, то у другого, но сам я такого ещё ни разу не видел. Но, может быть, когда-нибудь и нарвёмся, да, Лёх?
— Мечтай, — прохладно отозвался его друг, — и вслух ещё, чтобы все слышали.
— Не ожидал, — вдруг признался им Коннор, — встретить людей столь редкой специальности.
— Да какая там специальность, — махнул ему рукой Лёха, — камеры кругом, телефоны пасут, да и желающих нынче мало. Просто, если