— Ты чего творишь? — тихо выдохнул я ему в ухо, совершенно обалдев, — что происходит, Коннор?
— Народ разобщён, — печально ответил мне он, причём совершенно серьёзно и в полный голос, чтобы все услышали, — народу нужен предводитель, народу нужен тот, кто поднимет и вдохновит его на безобразия. Слишком много они все терпели, ваше сиятельство, слишком много и слишком долго. Каждого из здесь присутствующих настигла какая-то беда со стороны ведьм злокозненных, причём настоящая, это не просто недовольство, ваше сиятельство, всмотритесь в эти решительные лица повнимательнее. Вот только за травницей какой или за артефактором не пойдёт никто, тут нужна сила настоящая. Огонь нужен, огонь или свет, истинные причём, и никак не меньше!
— Так вы хотите бунт поднять? — изумился я, — сегодня, сейчас? Войну устроить?
— А хоть бы и войну, — баба Маша вышла из-за моего плеча в круг совершенно бесшумно, и двигалась она как молодая, и сняла она с себя старушечий платок, и седые, безжизненные волосы её уже наливались светом и золотом, и убегали куда-то морщинки на лице, и расправлялись плечи, в общем, груз пережитых лет слетал с неё стремительно, — но нет, скорее всего, сегодня войны не будет. Вот была бы жива Катерина Петровна и все остальные — то да, легла бы половина из нас этой ночью костьми, но ты же, Даня, ты же сумел проредить их чуть ли не на четверть, и самую сильную четверть, так что другого такого момента у нас не будет.
— Нет на свете царицы, — вновь процитировал кого-то чрезвычайно начитанный Коннор, с удовольствием глядя на Марию, ведь её уже не то, что бабой Машей, её уже и Марией Яновной было не назвать, — краше польской девицы! Весела, что котёнок у печки…
— Помолчи, — сурово глянула на него Мария, — никогда тебя не любила, но, правды ради, только такой пройдоха, как ты, и может провернуть подобное. Так что буду тебя терпеть, заслужил, но ты молчи пока, молчи и не зарывайся, дай мне привыкнуть!
— А что там? — и я перевёл взгляд с улыбающегося до ушей Коннора, что в ответ на слова бабы Маши прижал руку к сердцу и всё-таки промолчал, на неё саму, — как девчонка-то? Что с ней?
— Всё хорошо с ней, — успокоила меня изменившаяся до предела травница, — жить будет. Молодая, сильная, только жить начавшая — такие лечение хватают сразу. Минут через пятнадцать уже восстановится полностью, и хоть на танцы беги. Но ты, Коннор, стреножил её слабовато, отнесись впредь к такому ответственнее, хорошо? А то она в себя как пришла, тут же начала дёргаться, пальцами шевелить, пришлось вот ещё и рот ей заткнуть.
— Виноват, — не стал пререкаться с ней лепрекон, и был он снова совершенно серьёзен, — не досмотрел, на будущее учту. Ну а пока, ваше сиятельство, встаньте здесь в какую-нибудь геройскую позу, на пару с Марией Яновной, дайте мне всего лишь несколько минут, и я всё организую!
Я пожал плечами, но придуряться не стал, какой есть — такой есть, и потом, лично я никого сюда не звал, да и непонятно мне было всё ещё, что тут вообще происходит.
Все желающие, как я понял, уже успели зайти через открытые ворота во двор автосервиса, несколько сомневающихся компаний тёрлись поодаль, изредка заглядывая сюда и в жарких спорах решая, что же им всё-таки делать, но приманивать геройскими позами я никого не буду, мне и эти-то непонятно зачем нужны.
Коннор тем временем успел на пару с братом вытащить во двор мощный стол и такой же стул, вытащить да поставить на середину, а потом, изогнувшись в почтительном поклоне, знаками попросил меня сесть за него и я, вздохнув и мысленно выматерившись, подчинился.
После лепрекон отправился закрывать ворота, он ещё мстительно и с грохотом захлопнул створки перед каким-то сомневающимся и очень хитро выглядящим мужичком, а брат его тем временем выложил на стол передо мной богато сделанную чистую тетрадь, да не тетрадь, а почти книгу, и столь же богатый письменный старинный набор, хорошо её, не перо и не чернильницу, это была ручка-самописка в бархатном футляре с написанной чужим алфавитом надписью «Паркер».
— Прошу всеобщего внимания! — и преисполненный до краёв торжественностью Коннор церемонно вышел в центр двора, — сегодня, сейчас, его сиятельство, маг истинного огня, чья душа и есть пламя, берёт под свою руку всех желающих! Настала пора, друзья мои, изменить положение дел в городе и окрестностях, изменить так, как и положено исстари, настала пора принять правильную сторону и выбрать себе сюзерена!
— Что. Вообще. Тут. Творится? — тихо, но очень злобно сказал я стоявшей справа от меня Марии. — А вы меня спросили — оно мне надо? Ты с ума сошла, Маша? Что это за цирк?
— Баба Маша, — поправила меня девушка, — это я только этой ночью так, да и все остальные тоже. Но ты посмотри на них, посмотри внимательно, и запомни каждого, потому что второго такого случая, надеюсь, уже не будет! А насчёт спросили или нет, ты уж извини, Даня, но это не мы и не ты, это судьба твоя такая, это звёзды так сошлись, только так и никак иначе! И ты прими её, судьбу свою, прими и не выёживайся тут, пся крев! Знай, кто ты есть, но помни, кто помог тебе, кто сделал это по доброй воле и ответь нам тем же! Спроси себя, выжил бы ты без тех, кто появился в твой новой жизни, спроси строго, ответь честно и пойми уже наконец ну хоть что-нибудь!
— Да не понимаю я ничего! — ошалев от её напора, дала она мне всё же прикурить, тихо ответил я, — здесь сборище непонятное, там ведьмы скоро приедут, что вообще происходит? К чему это всё?
— А на этот момент есть мы! — Коннор уже стоял слева от меня, — ваши доверенные лица! И мы всё вам объясним, ваше сиятельство, только по ходу дела, пожалуйста, ведь времени нет совсем, да вы и сами всё поймёте, вы только держите глаза и уши открытыми!
— Хорошо! — решился я, будь что будет, — что делать-то?
— Записывайте каждого, — открыл передо мной чистую тетрадь Коннор, да придвинул поближе письменный набор, — кто подойдёт к вам, вот сюда, в эту, назовём её так, новую бархатную книгу. Записывайте всё, что он вам скажет, имя-фамилию-отчество, род занятий, адрес и телефон, семейное положение,