Наиль Выборнов, Семен Гражданцев
Чужой жетон 2. Крутящий момент
Глава 1
Десять дней — это не очень большой срок, но жизнь успела наладиться настолько, насколько она вообще могла, с учетом всех вводных. Во-первых, я встретился с психологом, прошел исследования: она задавала мне какие-то вопросы, показывала карточки, заставляла на скорость тыкать ручкой в листок бумаги, но в итоге подписала разрешение на возвращение на работу.
Во-вторых, я все-таки восстановил права, ради чего мне пришлось занять пятнадцать долларов у Билла. Теперь я мог обналичить чек, да и в целом считался полноправным гражданином. Странная такая штука — карточка размером с наш СНИЛС, никакой особой информации, а при этом заменяет паспорт.
В-третьих, что радовало меня больше всего, Рэмбо почти полностью выздоровел: раны на холке затянулись, лапа зажила, и теперь он носился по маленькому участку перед трейлером, катаясь в разросшейся траве. Пес, кажется, забыл о своем прошлом хозяине, а может он никогда и не любил его, хотя любить там было однозначно не за что.
В-четвертых, после завершения успешной операции лейтенант как будто решил дать мне немного отдохнуть. Поток угонов, которые поручались мне, ощутимо снизился на целую неделю. Так что я успел полностью разобрать завал из дел, которые нависали над моим столом, как пик Эвереста. Как я и думал, большинство из них отправилось в архив — не найденные по горячим следам машины растворились среди гаражей и разборок города. Однако парочку все же удалось отыскать и вернуть довольным владельцам.
И вот наступило второе июля. А что это означало? Две вещи, и в первую очередь то, что через два дня я получу аванс, и нищенское существование закончится хотя бы на какое-то время. Тысяча четыреста долларов, и в отличие от зарплаты, которую я получал девятнадцатого числа, мне не придется платить с них алименты, они полностью останутся мне. Не то чтобы это сказочное богатство, но я смогу позволить себе купить сковородку, нормальный радиоприемник. И, может быть, даже пригласить ту девчонку из киношников, Сару, в ресторан. Посмотрим.
Я стоял перед окном трейлера с чашкой в руке, а в ней плавал чайный пакетик. Завтрак я решил завершить хорошей порцией пусть и дешевого, но все-таки чая. Овсянка уже приелась, и казалась даже вкусной, а я ел ее каждый день.
С тренировками тоже все было неплохо. Теперь я мог отжаться двадцать раз, а подтянуться целых семь. Еще немного, и можно будет пойти в нормальный спортзал, и никто не будет смеяться над тем, какой я немощный. Да, надо будет начинать с легких весов, но постепенно разгонюсь. Шварценеггером мне, конечно, не стать, но ведь это Калифорния, и здесь принято следить за собой.
Калифорния. Да… При всех своих минусах, несмотря на унылую работу, трейлер вместо нормального дома, мне нравилось это место. Постепенно события первой жизни стали забываться, но не полностью, естественно. В первую очередь я скучал по Дашке и Ленке, и надеялся еще когда-нибудь с ними встретиться.
Я допил чай, ополоснул кружку, после чего натянул на себя куртку и поехал на работу.
Добрался быстро, практически без пробок, припарковал на стоянке у участка «Шеветт», стекло которого так и не поменял. Если я все рассчитал правильно, то скоро у меня будет возможность купить нормальную машину. Оставалось-то чуть больше двух недель подождать, и тогда у меня будет достаточно денег.
Пришел я к самому брифингу, когда Спронг уже спустился вниз. Он быстро прошелся по ночным происшествиям, после чего принялся раздавать дела:
— Ченнинг, Джексон. Вы поедете на Флоренс, там труп в машине. Главные — отдел убийств, но машина числится в угоне, так что вам тоже надо будет посмотреть. Филлмор — у тебя угон, красная «Импала» шестьдесят четвертого на углу Восемьдесят Девятой и Комптон. Соко…
Он посмотрел на меня и вдруг улыбнулся.
— У тебя тоже дело, на углу Восемьдесят Восьмой и Элм.
— Что за машину угнали, сэр? — спросил я.
— «Ниссан Б120», семьдесят первого, бежевый, — ответил он. — Заявитель — некий Барри Хоффман, шестьдесят два года. Очень вредный старикашка, так что лучше тебе поторопиться.
— Что за машина? — не понял я. В первый раз слышал о такой.
— Это «Санни Трак», — ответил Филлмор. — Дрянная машинка, пикапчик такой, смешной. Ты его сразу узнаешь, как увидишь.
А. «Ниссан Санни», я знаю, только думал, что они все называются «Датсун».
— Ну не все же тебе за «Ламборгини» и «Порше» гоняться, — философски проговорил Спронг и принялся дальше раздавать дела.
В участке делать мне было нечего, так что я собрался и поехал на своей машине. И скоро добрался до нужного дома — самого обычного, одноэтажного. Я почему-то представил, что там живет какой-нибудь негр, который катается на этом барахле, очень его любит, и теперь будет требовать, чтобы мы ему вернули машину. Хотя не мне его было осуждать, потому что я что в прошлой жизни, что в этой, ездил не на самых лучших машинах.
Кстати, газон у дома был аккуратно подстрижен, а на крыльце даже стояли горшки с геранью. И подъездная дорожка тоже имелась, пустая, хотя на ней отчетливо виднелось масляное пятно. Подозреваю, что это масло проливалось там годами.
Я постучал в дверь. Примерно минуту ничего не происходило, а потом она отворилась. Открыл ее дед лет шестидесяти, лысый, коренастый, в клетчатом халате и домашних тапочках. В руках у него была свернутая газета, а лицо было красным, но не от жары — из помещения тянуло прохладой. Похоже, что он просто был зол.
И да, в отличие от моих ожиданий, он был белым.
Он оглядел меня с ног до головы. Я показал ему значок, но представиться не успел, и он тут же спросил:
— Вы один?
— Детектив Соко, отдел угонов, — все-таки представился я. — Вы Барри Хоффман?
— Я спрашиваю, вы один приехали? Они что, с ума сошли, одного прислали? На угон моей машины?
Похоже, что он считал, что поднять должны всю полицию города, желательно вызвать SWAT, вертолеты, а возможно, еще и национальную гвардию. Что ж, это будет тяжелый разговор.
Я убрал значок в карман и, стараясь сохранять вежливый тон, проговорил:
— Я расследую ваш случай, сэр.
Хоффман посмотрел на меня еще секунду, потом развернулся и пошел внутрь, оставив дверь открытой. Я воспринял это как приглашение и вошел следом. В гостиной пахло кофе, а на журнальном столике