Я прогрел лезвие пламенем и одним быстрым движением сделал небольшой разрез на спине. Как я и думал — кровь в этом месте была почти чёрной. Это уже далеко не норма.
Скорее всего — последствия заражения. Резко разыгравшееся воспаление могло бы убить Житкову, если бы меня здесь не оказалось.
Приложил ладони к месту пореза и пропустил энергию через её энергосистему, выжигая чёрную заразу и выталкивая загрязнённую кровь ближе к разрезу. Это займёт какое-то время… но если подобные осложнения будут появляться у всех заражённых — это грозит огромными проблемами.
— Как она⁈ — вбежал в комнату Павел с тазом в руках, а девочка проскочила рядом, став у двери и вцепившись пальцами в косяк.
— Жить будет, — ответил я, заживляя рану на спине женщины пламенем, — но потребуется время на восстановление. Я приготовлю одно зелье, а вам нужно будет за ней следить. Если что-то случится — пулей ко мне.
— Хорошо, — кивнул её муж, стараясь не паниковать при дочери.
Выдохнул, проверил карманы на наличие нужных ингредиентов и уже мысленно настроился на варку, как вдруг внизу послышался громкий окрик… а затем в дверях комнаты появился владелец этого голоса.
Мужчина среднего роста, лет сорока пяти, с грубыми, натруженными руками, как и голосом. Чёрные густые волосы с пробивающейся сединой, неухоженная борода, рубаха прилипла к спине от пота — похоже, он сюда буквально бежал.
— Павел! На хрена ты отравил мою скотину⁈ — рявкнул он с порога.
Глава 14
— О чём ты, Мирон?.. — Житков опешил от подобного заявления.
— Как о чём⁈ — взвился незваный гость, шагнув почти вплотную. — Я у тебя траву купил — корова её съела и слегла! Так что живо говори, что ты туда подмешал!
— Я тебе ничего не продавал! — попытался отвертеться фермер, отступая назад, но тут не нужно быть гением, чтобы понимать, к чему всё идёт.
Они перекинулись ещё парой неприязненных взглядов, каждый ждал, что первым сорвётся другой. Напряжение в воздухе понемногу нарастало, будто и в без того маленькой комнате становилось теснее с каждым вдохом. Нет, ну в такой обстановке работать просто невозможно.
— Трава была отравлена, но в этом нет вины Павла, — вмешался я в их разговор, попутно готовя лекарство для Анны: раздавил в ступке пару засушенных корешков, плеснул отвара и размешал до однородной массы.
— А ты что ещё за хрен? — рявкнул Мирон, обернувшись.
— В огороде хрен растёт, а я лекарь, — отрезал я, не поднимая взгляда. — И если хочешь, чтобы тебе оказали помощь с твоим недугом — катись отсюда.
— Ты что… — он принялся натужно дышать, рука сама собой легла на ножны. — Совсем страх потерял⁈ Да за скотину я могу вас здесь всех вздёрнуть, и ни один местный властитель не пискнет. Я в своём праве!
— Так дерзай, — я встал напротив него, выпрямился, перехватил взгляд. — Сделай, что задумал. Но можешь быть уверен: из этого дома на ногах ты не выйдешь.
Мужик опешил. В его глазах блеснул страх, дыхание стало сбивчивым. Он ещё секунду размышлял — драться или отступить, затем плечи опали, и гость медленно опустил руки.
— Как тогда поступим? — уже спокойнее спросил он. — Мне не хочется брать с друга долг кровью…
— Выйди, — я кивнул на дверь. — Как закончу здесь — вместе пойдём решать твою проблему.
Мирон кивнул, грубо отодвинул засов и вышел за дверь, тяжело притворив её за собой.
— Господин, вы не должны… — сразу же начал Павел, как только сосед скрылся за порогом.
— Позволь мне решать, что я должен, а чего не должен, — хмыкнул я, протягивая мужчине зелье. — Кому станет проще оттого, что какой-то скотовод зарежет фермера? Явно не жителям этого города.
— Но мне нечем будет вам отплатить… — прошептал он, опустив голову и сжимая кружку с лекарством так, будто это был последний шанс.
— Поверь, твоим талантам я-то найду применение.
— Но я…
— Будешь давать ей лекарство три раза в день, — перебил я. — И если лучше не станет — отправишь за мной мелкую.
Передав ему пузырёк, я спустился на первый этаж, где меня уже дожидался Мирон, мрачный и переминающийся с ноги на ногу.
— Пошли, покажешь скотину.
* * *
Я стоял возле дома, а точнее — у речки за двором, изрядно уставший от махинаций со скотом. Мы с Мироном уже обошли весь хлев, заглянули в каждый стойло, перетаскали пару вялых коров поближе к свету. Как оказалось, заболело у Мирона около трёх коров. «Около» — потому что все ели разное количество травы, а кто-то вообще был на смешанном корме, так что определить больных было сложнее… если бы не алхимическое зрение.
Пара раз я прикладывал ладонь к бокам животных, щурился, просматривая энергетические потоки, и мысленно отмечал, где яд уже осел. Затем — некоторые манипуляции и затратa энергии, от которой руки до локтей гудели так, что даже вспоминать не хочется. Но результат получился более чем сносный.
Первая корова, которая слегла почти сразу, через несколько минут дрожи и хриплого дыхания вдруг взбодрилась и встала на ноги… кхм, копыта. Мирон охнул, как ребёнок, и даже потрепал её по шее, будто хотел убедиться, что это не чудится.
Мирон теперь у меня в долгу.
Вот чего мне для счастья всё это время не хватало! Весь город в долги записать! Одно только радует за свои старания я получил котелок. Прямо как ведьмин, тяжёлый, добротный, но только с дыркой, из которой с убийственной охотой выливается пока только вода.
Траву я велел сжечь, молоко с коров не продавать, а сливать как минимум несколько дней. Яда там недостаточно, чтобы испортить землю, но предостаточно, чтобы человек заболел — точно так же, как жена Житкова. Мирон поморщился, но спорить не стал, только кивнул и пошёл распоряжаться работникам.
Насчёт котелка — здесь всё предельно ясно. Прежде чем тащить его домой, я, как порядочный хозяин чугунного монстра, должен его отмыть. Для этой экзекуции пришлось прихватить у Мирона металлическую щётку и небольшой кусок мыла.
Закатил котёл под слабое речное течение и, набрав немного воды внутрь, скинул туда мыло. Металл противно скрипнул по камням, но устоял. Я сосредоточился и представил, как энергия из воздуха перетекает в моё тело, мягко перенаправляя тепло в мыльную воду.
Немного переборщил с температурой, вода начала