Сегодня это дети, завтра — кто-то повзрослее и с ножом. Я не имею права проворонить момент, когда верёвки начнут затягиваться.
Эта жизнь досталась мне не просто так. В ней точно есть смысл. И парочка целей, к которым давно пора вернуться.
Мы наконец добрались до дома. Не без приключений, но живыми и целыми.
Пока шли, Катя уже успела накидать на телефоне запрос на поиск человека. Обещать найти брата — одно, а переться одному по всему лесу — глупость. Лес огромный, заблудиться там проще простого. А гильдия, если нормально возьмётся, поднимет людей и прочешет нужные участки куда быстрее.
— И в этой лачуге ты живёшь? — протянула она у порога, разглядывая облупленные стены. — М-да.
— Не замок, но что есть, — пожал я плечами, достал ключи и открыл дверь. — Проходи.
— Кажется, я не устану повторять: м-да, — повторила она, заходя внутрь. — Этому дому точно не хватает женской руки.
Она провела пальцами по столу перед диваном. Пыль оставила чёткий след.
— По правде говоря, здесь и мужской руки не хватало, — усмехнулся я. — Я ещё суток тут не живу. Так что с этим можно будет разобраться.
Я прошёл в свою комнату, оставив её осматриваться в зале. Дверь поскрипела.
— Ого, да у тебя тут ещё и котёл, — донёсся голос Кати из зала. — Старый дом возле болот, зелья… Слушай, а может, ты ведьма? — с прищуром предположила она, появляясь в дверях в тот момент, когда я уже снял футболку.
— Спасибо хоть не ведьмак. Ух, как меня только за жизнь не называли, — хохотнул я. В голове сами всплыли прозвища: придурок, кочегарка, поварёшка, мешалка… Всё это с разной степенью любви, но всё равно — с любовью. — Но ведьмой ни разу.
— Прям вот совсем ни разу? — хитро улыбнулась она и подошла ближе.
— Тебя не учили, что подсматривать нехорошо? — спросил я, кивая на свою полураздетую персону.
— А кто тут подсматривает? — её улыбка стала ещё шире. — И вообще, лучше тебе не знать, кто и чему меня учил.
— Почему-то мне уже интересно, — признался я. — Но догадываюсь, что за история — не для тонкой душевной организации.
— Тебе точно не понравится этот небольшой, но очень содержательный рассказ, — она отмахнулась. — Да и мы оба понимаем, к чему всё это идёт.
— К сбору вещей, — резанул я по теме, пока она окончательно не увела разговор в сторону. — Нам нужно ещё наполнить несколько мешков.
В этот момент пол под ногами едва заметно вздрогнул. Лёгкий, почти невесомый толчок, как будто дом кто-то аккуратно подтолкнул плечом.
— Да-да, — отмахнулась она, заваливаясь на кровать. — Ты уже несколько раз за день это сказал. Словно не устаёшь повторять.
Я замер и перестал шуршать одеждой. Вслушался. Воздух слегка гудел, где-то в стене поскрипывала старая доска. Катя тоже замолчала, поднялась, взглянула на потолок и постучала каблуком по полу.
— У тебя тут не завелись мыши-переростки? — попыталась она перевести это в шутку.
— Не знаю, — ответил я, но глаза у меня были серьёзные. — Ты это тоже почувствовала?
— Ага, — кивнула она. — Только вот что именно?.. Землетрясения в таких местах — редкость…
Договорить она не успела.
Следующий толчок пришёл резко и сильно. Дом дёрнуло так, будто его кто-то зацепил снизу, а потом попытался опрокинуть на бок. Катю бросило вперёд, она потеряла равновесие.
Я успел перехватить её, прижав к себе, и в ту же секунду по дому прокатился жуткий скрежет. Где-то хрустнули балки, треснуло, будто лопнула натянутая до предела нить. Свет мигнул, зашипел, лампы вспыхнули на последнюю долю секунды — и мир снова провалился в темноту.
Глава 17
Второй раз за день. И почему я уже перестаю хоть чему-то удивляться?
— Ты в порядке? — спросил я и, щёлкнув пальцами, зажёг в ладони огонёк, чтобы не стоять в полной темноте.
Окно-то было, но занавешенное плотной шторой: свет почти не пробивался внутрь. Чёрт. Я ведь рассчитывал экономить на всём, на чём возможно, но без света будет неудобно даже мне.
— Куда я денусь, — откликнулась Катя. — Ты ведь так крепко меня к себе прижал.
Я отпустил девушку, нашарил свежую футболку, накинул её прямо на голое тело и вышел на улицу. Дом я всё равно собирался проверить, так что обошёл его по кругу, присматриваясь к стенам и фундаменту, хотя необходимость в этом ещё не стала критической.
Картина оказалась неприятной: балка, удерживающая угол строения, почти полностью сгнила.
Задумался. Придётся всё-таки заняться этим сейчас. Жаль, кристаллов с эссенцией земли под рукой нет — придётся по-старинке, чистой энергией и руками.
Вернулся в дом, достал мел. Вдохнул глубже, сосредоточился, вытягивая энергию из окружающего мира; сущность внутри привычно подставила «спину», помогая удержать поток. Нанёс руны на основание стены — как раз в том месте, где должны появиться новые опоры. Закрыл глаза и представил энергопотоки самой земли.
Они стекались в точку под домом, как вены к сердцу, уплотняя грунт. Мне не нужно было перестраивать всё основание — только сделать быструю, грубую реставрацию. Немного времени, и из земли выдавило каменный столб. Он принял на себя основную нагрузку, стал временной подпоркой.
Когда-то в пещере я уже делал нечто подобное. За последние дни я прилично приноровился к местной энергии и к этому телу, так что подобная работа вызывала разве что пот на лбу, а не дрожь в руках.
Закончив с укреплением, я стянул землю по краям, скрывая дыру. Мера получилась временная. По уму это стоило бы отдать в руки мастера, иначе моя наспех сделанная подпорка долго не протянет. Но искать мастера сейчас нет ни времени, ни денег. Оставлю этот вопрос до случая… или до следующего обвала.
Выпрямился, размял спину и плечи. После такой работы неплохо бы восстановиться, но расслабляться рано — дела не ждут.
— А ты никого не забыл? — любезно напомнила змея только тогда, когда я всё закончил.
— Чёрт, — выругался я и, почти бегом вернувшись в дом, застал Екатерину за очень увлекательным занятием. — Ага. Значит, подворовываем? И не стыдно тебе?
— Что? — Она проглотила очередную ложку прямо из кастрюли. — Честно, не удержалась. Я уже давно ничего подобного не ела. Одна галета, тушёнка да сгущёнка…
— Набор суровый, но я поражён, что ты это вообще ешь с удовольствием.
— А что это? — с подозрением уставилась она на кастрюлю.
— Суп из жареного папоротника и грибов. Между прочим, ядовитых, — не удержался