Приручитель нехотя отошёл в сторону.
Гость вошёл внутрь и остановился у порога, не делая лишних движений, слишком вежливо для того, кто хотел вырубить человека одним лишь пальцем.
И слишком осторожно для того кто не считается с правилами этикета. Но в этой осторожности чувствовалась не робость, а привычка ничего не трогать без необходимости.
Я тем временем начал собирать вещи обратно в рюкзак.
Гар подошёл ближе и тихо спросил:
— Тебе точно не нужна моя помощь? — приручитель внимательно посмотрел на меня.
— Всё нормально, — кивнул я и застегнул рюкзак. — Это ожидаемый визит.
Гар спокойно пожал плечами, хотя по лицу было видно, что спокойствия там немного.
Когда я уже собирался попрощаться, он вдруг хлопнул себя по лбу.
— Чуть не забыл, — сказал он и пошёл к углу комнаты. — Тот огромный мешок я забрал, что в гнезде остался.
Я посмотрел туда, куда он указал.
Мешок действительно стоял у стены. Набитый до верху ресурсами, о которых я уже почти успел забыть на фоне больного волка и проклятой ткани.
— Спасибо, — сказал я искренне. — Вот это ты вовремя.
— Да брось, — Гар махнул рукой. — Ты моего зверя на ноги поставил.
Я попросил человека Платоновых помочь с мешком. Тот без лишних вопросов взялся за второй край. Видимо, к странным поручениям он привык.
Груз оказался тяжёлым, но вдвоём мы справились.
На прощание Гар проводил меня до порога.
— За волком следи, — напомнил я, поправляя рюкзак. — Если пятно начнёт темнеть или появится жар, сразу даёшь остаток зелья. И никого чужого к зверям не подпускай.
— Понял, — кивнул Гар и крепче сжал косяк двери. — И ты… заходи, если что.
— Зайду, — ответил я и коротко улыбнулся.
Мы покинули дом и пошли через лес к ближайшей дороге.
Ночь ещё не наступила, но под деревьями уже стало темно. Человек Платоновых шёл молча, ровным шагом, ни разу не споткнувшись даже с тяжёлым мешком. Либо хорошо видел в сумраке, либо пользовался каким-то простым артефактом.
У дороги нас ждала машина с водителем. Фары выключены. Кузов неприметный, без знаков и гербов. Правильный подход, если не хочется привлекать внимание.
— В целях маскировки прошу вас надеть этот артефакт, — мужчина протянул мне небольшое чёрное кольцо. — Оно позволит на короткое время скрыть вашу личность.
Я принял кольцо и повертел его в пальцах.
Простое на вид, но сделано аккуратно. Маскировка не сильная, зато стабильная. Для дороги и случайных взглядов хватит.
Надел кольцо и сел в салон машины.
— Что-то случилось за эти дни? — спросил я, даже не надеясь на честный ответ. — Мне нужно это знать, чтобы понимать, с чем придётся столкнуться.
Мужчина сел напротив, достал планшет и включил экран.
Молчал он недолго.
Через несколько секунд передо мной уже лежала подробная информация о состоянии наследницы рода. Температура, приступы, изменение энергетического фона, реакция на лекарства, заметки лекарей, время ухудшений.
Они не пропустили мои слова мимо ушей.
Подошли к вопросу с щепетильностью и сделали даже больше, чем я ожидал. Учитывая, на чём специализируется род Платоновых, это неудивительно. У них есть ресурсы, люди и привычка не оставлять важные детали без записи.
Я пробежал взглядом по данным и нахмурился.
— Её самочувствие ухудшилось… — задумчиво произнёс я, уже прикидывая, как буду решать эту проблему. — А сам Платонов как?
На этот вопрос мужчина ничего не ответил, просто отвёл взгляд в сторону.
Учитывая, какой у Платонова может быть взрывной характер, молчание слуги звучало куда красноречивее любых объяснений.
Я откинулся на спинку сиденья и посмотрел в тёмное окно. Чувствуется мне, это будет далеко не простой разговор.
Глава 24
Особняк Рода Платоновых находился в нескольких часах езды от дома, в котором я очнулся. Машина мягко покачивалась на неровной дороге, а за тонированным стеклом мерно сменялись пейзажи: тёмный ельник, редкие берёзовые рощи, серые и бежевые коробки домов на окраинах.
Иногда на опушках мелькали силуэты магзверей. Массивные, уверенные в себе твари, которые вели себя в лесу как у себя дома и не особенно обращали внимание на людей и технику.
Один раз у самой границы леса показался огромный олень: его рога светились синим, отбрасывая на стволы мягкие голубоватые блики. Он спокойно шёл между деревьями и пощипывал магические цветы, не проявляя ни страха, ни настороженности. Взгляд, движения — всё выдавало в нём хозяина территории.
Лес был их владением, а не людей.
Похоже, количество магических тварей в лесах уже сейчас росло довольно быстро. Гнёзда появлялись не только в дальних уголках Империи, но и в лесах возле крупных дорог, куда редко кто совался. Там никто не жил — не было нужды регулярно очищать эти места от магзверей. В итоге у них сформировалась своя собственная замкнутая экосистема, где всё менялось только при появлении более сильных тварей.
Об этом процессе когда-то подробно рассказывал один из частных учителей Алексея. В те редкие моменты, когда отлипал от важной части своей личной «экосистемы» — бутылки, которую считал чуть ли не источником просветления.
Иногда он рассуждал о балансе сил, естественном отборе и устойчивых системах, а потом с тем же энтузиазмом возвращался к выпивке.
Как потенциального наследника вообще могли оставить на такого увальня, оставалось только догадываться. Казалось, в клане никто всерьёз не задумывался о том, чтобы наследники росли действительно сильными и обученными.
Егор Лазарев — старший брат этого тела — получал всё самое лучшее. Не только потому, что был способен, но и потому, что его мать была дочерью влиятельного главы клана, приближённого к самому Императору.
А Алексей… просто сын женщины из разорившегося дома, где из родных уже никто не остался в живых.
Что она могла предложить взамен за право войти в Лазаревы? Техники и знания, доставшиеся по наследству, и свои навыки лекаря.
Эти лекарские техники и стали ценой её вступления в клан. Обычный бартер, холодный расчёт: вы даёте мне статус и защиту, я — методики и умения.
В мире, где существует почти бесконечное количество техник разной силы и назначения, Лазарев собрал для себя целую коллекцию и на её основе вывел универсальный вариант лекарской техники — зелёное пламя Лазаревых.
Платоновы в этой системе отвечали за другое — производственные мощности. Энергия, логистика, создание артефактов — в этом был силён Георгий Платонов. Его дочь изначально рассматривалась не как практик, а как невеста для старшего брата Алексея — ещё один узел в сети связей. Но её болезнь, которую назвали