Говорили, что эти непонятные люди едят животных целиком, а хозяева богатых домов нередко развлекают гостей, разрезая запеченного орла в их присутствии. Еще ходили слухи, что дешевые красные одеяла, заполонившие в то время Японию, окрашены кровью ворованных младенцев. Особенно стойкой была сплетня, что из-за употребления в пишу мяса иностранцы пахнут как съеденные ими животные. Вероятно, слух этот возник из-за непривычного запаха шерсти, исходившего от мокрой одежды заграничных моряков. Поскольку в Японии не было ни овец, ни шерстяных тканей, резкий незнакомый запах естественно связывался с самим человеком, от которого так непривычно пахло. Сельские жители до сих пор нередко спрашивают в магазинах «одежду с запахом животных», имея в виду шерстяные вещи.
Брат опровергал далеко не все из этих россказней. Думаю, большинству из них он и сам верил, даже после того, как побывал в Америке. Видимо, он не так много общался с местными в незнакомой тогда стране, кроме тех, с кем вел дела по торговле. Однажды бабушка со вздохом сказала:
— Кажется, там, в Америке твой достопочтенный брат научился лишь повадкам торговцев.
— Но, — добавила она задумчиво, — может, там и живут одни только торговцы.
Да, брат прожил некоторое время в Америке, но откуда нам было знать, что он видел лишь небольшую часть одного портового города этой огромной страны.
Шло время, и брат стал отдаляться от нашей внутрисемейной жизни. Он также, похоже, не сблизился ни с кем в Нагаоке, поскольку сильно отличался от местных жителей. Порой, когда брат выглядел встревоженным и не мог найти себе места, — а такое случалось довольно часто, — он садился рядом, пока я шила или училась. Думаю, говорить со мной ему было легче, чем с кем-либо. В такие моменты брат рассказывал о себе. Так, постепенно, я узнавала о его жизни после ухода из отчего дома.
К тому времени, как брат ушел из армии, Токио охватило повальное увлечение заграничной торговлей. Многие молодые люди, поверив в большой и быстрый успех, пускались во всякие авантюры. Кто-то убедил брата вложить все, что у него было, в якобы крупную экспортную компанию с представительствами за границей. Ему предложили стать партнером и возглавить одно из таких представительств в Америке. Как и большинство людей его положения, брат не осознавал, что ничего не смыслит в торговле, поэтому согласился и отправился за океан. По приезде он быстро понял, что стал жертвой мошенников. Экспортная компания представляла собой небольшой магазинчик игрушек в многолюдном японском районе, принадлежавший жене рабочего, ничего не подозревавшей об обещанном партнерстве.
Растерянный и разочарованный, брат направился в ближайший отель — по его словам, довольно убогое место, — где местные японцы собирались поболтать или поиграть в го. В основном то были рабочие или клерки, выходцы из низших сословий, люди малообразованные. К брату они отнеслись с большим уважением, и, не зная, куда податься, он остался, несмотря на неподобающее окружение. Довольно быстро брат истратил все имевшиеся у него деньги и, не имея никакого представления о труде ради заработка, почти не зная английского, вскоре скатился до образа жизни тех, кто его окружал.
Некоторые люди способны пройти сквозь грязь и выйти к свету, но брат плохо понимал американцев и совершенно не стремился к общению с ними. То, что он видел вокруг, его лишь отталкивало. Иногда брат уходил из района, в котором жил, и отправлялся бродить по широким улицам с высокими зданиями и большими магазинами. Там он оказывался среди американцев, но те либо не обращали на него внимания, либо смотрели так, как он сам смотрел бы на кули в Японии. Это забавляло сына самурая, поскольку для него были омерзительны все эти люди странного вида, которые спешили мимо, громко разговаривали и курили большие, дурно пахнущие табачные скрутки или жевали какое-то гадкое вещество, периодически выдувая его изо рта. Причудливо одетые женщины бесстыдно глазели на мужчин и смеялись, разинув рот. Глаз не находил вокруг ничего изящного, утонченного, все было громадным, жестким и грубым. Это вызывало отвращение в тонкой душе брата, и всякий раз он возвращался в свое убогое, но привычное уже и понятное окружение.
Тут вмешалась судьба. После случайной травмы головы его отвезли в больницу — в прохладной, чистой палате он провел три благословенных недели. Выписавшись, с тяжелым сердцем, он пешком добирался обратно, в единственное знакомое ему место — в японский квартал. По дороге, свернув за угол, брат неожиданно столкнулся с энергичным молодым человеком, спешившим куда-то. Оба резко остановились, и тот громко рассмеялся. Затем, заметив, насколько несчастным выглядел мой бедный брат, незнакомец пошел рядом с ним, и они разговорились.
Несмотря на потрепанную одежду, брат держался благородно. Молодой человек, которого звали Мацуо, отметил это и настоял на том, чтобы отвести его к себе. Через несколько дней новый знакомый выхлопотал для него место в магазине, где работал сам. Знакомство переросло в прочную настоящую дружбу.
Случись все это, когда брат только приехал в Америку, то хорошо воспитанный, образованный юноша, — пусть даже неподготовленный к иной окружающей действительности, — смог бы влиться в новую жизнь. Однако на тот момент было уже поздно. Та травма головы вызвала последствия, которые постепенно переросли в болезнь, не позволявшую ему постоянно работать. Мой брат уже никогда больше не был прежним. Но Мацуо оставался все так же добр к нему.
Вскоре брату пришло письмо из Токио, от господина Сато, где тот сообщал, что отец болен и хочет, чтобы сын вернулся домой. Трудно представить, что чувствовал брат. Знаю лишь, что много недель он медлил с ответом. Затем собрался и приехал.
Осенью того года траур закончился, и брат, вернувшись в родной дом, занял место отца. Свадьбу сестры теперь приурочили к окончанию сбора урожая. Сезон, вопреки ожиданиям, наступил рано: рисовые поля по всей Этиго склонялись под тяжестью драгоценной ноши уже в начале октября. Но так как в неблагоприятный месяц [29] традиционно никто не женился, был выбран первый день ноября.
Дело в том, что, по преданию, именно в октябре в храме Идзумо собираются боги — покровители семейной жизни, чтобы связать имена будущих молодоженов. Одна из излюбленных историй, которую бабушки и няни рассказывают маленьким девочкам, — это древняя легенда о несчастном юноше, у которого не было ни родителей, ни старшего брата. А значит, никого, кто мог бы устроить его брак. Так молодой человек и дожил до двадцати лет холостяком. И вот, в один октябрьский день сирота решил пойти в храм Идзумо, чтобы узнать, не