А в версии современника Дракулы, мейстерзингера Михаэля Бехайма, дело было так:
Покончив с вопросами <…>
Дракула сказал: «Ответьте,
как вышло так, что
столько воевод и господ
правило в вашей стране?
В этом ваша вина,
постыдитесь!
Стыдиться Влад призывал того, что бояре настолько привыкли предавать своих государей, меняя их на престоле, что даже не считали это чем-то предосудительным. Количество казненных, конечно, представляется современным исследователям фантастическим. Но сам факт никто под сомнение не ставит.
Интересные нюансы содержатся в валашской хронике, которая в XVII веке была переписана и переведена на румынский: «Узнав, что бояре Тырговиште заживо закопали его брата, он приказал вскрыть могилу и увидел его там, лежащего лицом к земле. В пасхальный день, когда все жители праздновали и танцевали, он схватил всех. Взрослых людей он посадил на колья вокруг города; а молодых вместе с женами, мальчиков и девочек – всех заставил работать в замке прямо в праздничных одеждах до тех пор, пока одежды не превратились в лохмотья и они не оказались голыми. Поэтому его и прозвали Цепеш».
Исследователи полагают, что в этом рассказе смешались два события. Но в обоих случаях на колы он сажал уже не врагов, не чужих, а своих подданных.
Михаэль Бехайм, который черпал информацию от бенедиктинца, бежавшего из Тырговиште, дабы не стать очередным мучеником на радость кровожадному князю, описывает беседу другого монаха, его друга, с Дракулой: «Ты, злой, хитрый безжалостный убийца, ты, жадный до преступлений, угнетатель, ты, льющий кровь тиран, мучающий бедных людей! За какие грехи наказываешь ты беременных женщин, которых сажаешь на кол? Что тебе сделали маленькие дети, у которых ты отнял жизни? Некоторым не было и трех дней от роду, другим – и трех часов, а ты пронзил их, тех, кто тебе никогда ничего не сделал, а ты, ты купаешься в крови тех, у кого ты отнял жизнь и чью чистую кровь ты пролил так безжалостно? Я поражен ненавистью твоей. За что ты мстишь им? Ответь же мне».
И Дракула, конечно, ничуть не смутился: «Скажу тебе, узнаешь ты, что, когда нужно начать новое дело, необходимо избавляться не только от веток проросших, но и от корней под землей. Если сберечь корни, то через год все вырастет снова, и придется снова обрезать. Если я оставлю детей этих, из них потом вырастают враги мои. Нет, я хочу их уничтожать, не оставлять корней, иначе они будут мстить за своих отцов».
На самом деле совершенно неубедительный аргумент. Просто уничтожить, хоть как Ирод Великий сотни младенцев в Галилее, пытаясь не дать шанса выжить страшившему его Царю Иудейскому – Христу, – это логика чудовищная, но здесь нет, по крайней мере, мучительства. Дракула лжет – для него цель и смысл его действий именно садизм.
Беглец брат Якоб поведал Бехайму, как отплатил брату Гансу за его отважное обличение Цепеш, а мейстерзингер зафиксировал это для современников и потомков: «Дракула тут же схватил монаха и собственной рукой пронзил, но не так, как других: тех он сажал на кол, а всадил кол в голову, перевернув его вверх ногами. Кол поставил перед монастырем, бедные монахи испугались за свою жизнь. Некоторые ушли оттуда, в том числе брат Якоб, который решил идти в Штирию. Пришел же он ко двору в Нойштадт к господину нашему Императору, в монастырь окрестный. А я, Михаэль Бехайм, часто приходил к брату, и рассказал он мне о деяниях, которые сотворил Влад, а я описал».
Тот же Михаэль Бехайм повествует о тех, на кого опирался в своих изуверствах Дракула. И мы тут просто видим прообраз опричнины Грозного – тот же сброд, готовый на все, полностью зависимый от милости своего господина, но в то же время трепещущий, осознающий, какому монстру служит.
«Тот, кто был способен на самое жуткое преступление, становился его личным советником; он правил, окружив себя самыми отъявленными негодяями, каких только можно было найти на всем свете; он высоко ценил их, независимо от того, откуда они пришли: из Венгрии или Сербии, от турков или Тартарии, он принимал всех. Нравы при дворе были дикие, и он сам и все его окружение были опаснейшими людьми, его правление было чудовищным, а жестокость была в моде. Слуги и придворные были неверными, лживыми и лицемерными, так что никто никому не мог доверять. У них не было ничего общего, они говорили на разных языках, это был сброд со всех стран, приехавший к нему. Поэтому нельзя говорить о нем одном, хотя и не было между ними общности. Его грехи и наслаждение не длились бы столько, если бы их не было рядом, и не случилось бы столько конфликтов, которые я описал». Бехайм прямо говорит о том, чего в упор не хотят видеть в большинстве своем современные исследователи, пытающиеся если не найти оправдание действиям Дракулы, то хотя бы их рационализировать. Но мейстерзингер называет слово, которое по ту сторону их логики – «наслаждение». Однако это не значит, что оно не требует объяснений. Напротив, именно это в истории Дракулы самое важное – вскрыть природу такого наслаждения…
Знакомство с монстром
Одной из причин, почему Дракула так долго «наслаждался жизнью», было то, что по-настоящему великим государям было немного не до него. Часть знати не желала признавать Матьяша Корвина королем. Эта группировка поддержала претензии на трон Венгрии императора Священной Римской империи Фридриха III. Дополнительную весомость им придавало то, что корона святого Иштвана, сакральный символ венгерской монархии, находилась именно у него. В результате в стране разгорелась гражданская война. В ней участвовали также чешские и немецкие отряды.
А между тем не только над Венгрией, но над всей Европой нависала страшная, воистину экзистенциальная угроза – османская. Но то, что ее отражение – это первоочередная задача, а все внутренние распри не идут с ней ни в какое сравнение, помнил лишь папа римский Пий II.
26 сентября 1459 года в Мантуе он выступил с речью