Кстати, этот ход – переодевание своих воинов в турок и захват вражеских крепостей – Влад будет проделывать не раз.
Но вот взгляд на ту же ситуацию со стороны. Современник тех событий, греческий историк Лаоник Халкокондил, чья личная судьба достаточно загадочна, но чей труд дает много уникальной информации о том периоде, сообщает: «Чтобы устроить засаду и схватить князя, секретарь должен был дать сигнал сообщнику, когда отправляться. Последний приступил к делу: он дал знать, когда Влад поедет с ним, и Хамза устроил в этом месте засаду. Влад был вооружен и окружен своими людьми, поскольку он сопровождал местного правителя и секретаря. Попав в засаду, он приказал захватить всех их слуг, а когда напал Хамза, он сражался очень достойно. Обратив их в бегство, он догнал, захватил Хамзу и еще нескольких беглецов. Когда же поймал, всех посадил на колы. Сначала отсек слишком длинные, по его мнению, конечности, и посадил Хамзу на самый высокий кол, а потом проделал все то же самое с его подчиненными».
Впечатляющая история. Впрочем, по всей видимости, как всегда, Влад растянул удовольствие и казнил посла и его спутников уже по возвращении в свою столицу Тырговиште, дав пленникам какое-то время помучиться в ожидании того, как решится их судьба.
Но этой расправой Влад не мог удовлетвориться. В тот момент он решил, во-первых, устроить, наконец, по-настоящему масштабную резню, себя потешив. Во-вторых, продемонстрировать венгерскому королю свой боевой потенциал. Ну, а в-третьих, помимо всех расчетов им владела опять все та же неуемная жажда мести за оскорбление, которое ему нанес султан попыткой захватить его в ходе переговоров. Посадить послов на кол – этого было явно недостаточно.
Воинство Дракулы перешло по льду замерзший Дунай и обрушилось на владения султана, сея ужас и смерть. Его всадники рубили и турок, и болгарских селян без разбора.
Влада интересовало только количество. Подсчет истребленных велся по головам (отрубленным) и носам (отрезанным). Последний способ ведения бухгалтерии применялся, когда транспортировка головы была по каким-то причинам затруднительна.
В своем отчете королю Матьяшу Дракула писал: «Мы истребили мужчин и женщин, старых и молодых, живших в Облучице и Новоселе, где Дунай впадает в море, от Раховы до Килии и от низовий Дуная до таких мест, как Самовит и Гиген. Мы убили 23 884 турок и болгар, не считая тех, кого сожгли в их домах или у кого наши солдаты не отрезали голов. Пусть Ваше величество знает, что мы сделали все, что только могли, чтобы навредить тем, кто понуждал нас оставить христиан и вступить в союз с их врагами. Ваше величество также должен знать, что мы нарушили мир с ними не только для нашей пользы, но и для славы Вашего величества и Вашей святой короны, для защиты христианства и блага католической веры».
Интересно, что здесь Влад, лютость которого некоторые оправдывают тем, что он, мол, изуверски истреблял либо мусульман, либо католиков, а православных, напротив, защищал, в этом письме вполне саморазоблачительно сообщает, что его воины охотно рубили головы православным болгарам. И Дракула искренне рассчитывает на то, что это должно порадовать католика Матьяша. Да и, собственно, явно демонстрирует готовность из политических соображений сменить конфессию – уже тогда, а не ради освобождения из заключения, как думал Курицын.
Далее в письме Влад сообщает королю: «Как только турки узнали, что мы сделали, они покончили со всеми войнами, что ведут во владениях Вашего величества и в других местах, и обратили весь свой гнев на нас и нашу страну. Как только позволит погода, а именно весной, они вернутся с враждебными намерениями и всеми силами нападут на нас. Однако у них нет переправ, потому что мы разрушили и сожгли их все, кроме Видина. С Видинской переправы они не смогут причинить нам большого вреда, поэтому они должны привести корабли из Константинополя и Галлиполи через море на Дунай. Поэтому, если Ваше величество собирается воевать с ними, соберите всю Вашу страну и все Ваши военные силы, конные и пешие, и приведите их к нам в Валахию, чтобы сразиться с турками здесь. Если же Вы не сможете явиться сюда лично, то пошлите всю армию Вашего величества в Ваши трансильванские земли к дню святого Георгия. Если Ваше величество не хочет прислать всю армию, то пришлите хотя бы те силы, что сможете, в Трансильванию и к саксам».
Дальше он активно убеждает короля, какой славой в борьбе с «врагами Святого Креста» они себя покроют. Но, видимо, опасаясь, что король может и не откликнуться на его уговоры должным образом, резюмирует: «А если мы придем – упаси Господи! – к плохому концу и наша маленькая страна погибнет, Ваше величество также не получит от этого никакой пользы и облегчения, ибо это причинит ущерб всему христианскому миру. Вы можете верить тому, что Вам скажет наш человек Раду Фарма, как если бы мы лично высказали это Вашему величеству.
Из крепости Джурджу 11 февраля 1462 года».
Но Влад не знал, что все это было, прямо скажем, не очень кстати для короля. Он, конечно, был впечатлен и поделился информацией о кровавом рейде Дракулы с папой римским. Однако денег на масштабную войну у него не было, он их собирал, где и у кого только мог, на выкуп все той же столь необходимой ему короны. Поэтому ничего, кроме напутствия собирать войска и держаться, он Дракуле послать не мог.
Собственно, Владу ничего другого и не оставалось. Султан лично возглавил армию, которая должна была обрушиться на вконец распоясавшегося Колосажателя. На Валахию двинулась очень внушительная сила. Исследователи говорят о цифре от шестидесяти до восьмидесяти тысяч. Хотя современники называют в разы большие количества. Но оставим это на совести склонных к преувеличениям авторов Средневековья.
Османский хронист Турсун-бег рассказывает: «Весной победоносный император, подобный Искандеру, выступил из Эдирне в город Филиппополь (Пловдив) на Дунае, чтобы лично покарать неверного пса Казыклу, отомстить Валахии за ее преступления и водрузить над ней победное знамя ислама. Пока собиралась великая армия из многих областей, султан послал по Черному морю галеры к Дунаю, в город Видин, и весной они подошли к устью Дуная. Всего флот насчитывал 25 боевых трирем и 150 других судов».
Лаоник Халкокондил добавляет психологических красок: «Когда император Мехмед узнал, что князь Дакии убил его послов вместе с Хамзой,