Нам ретроспективно всегда кажется безумием подобное поведение элиты перед лицом угрозы, которая может вот-вот смести с шахматной доски истории всех участников этой распри. Но в том-то и дело, что людьми во все века движет не холодный расчет, а то самое либидо доминанди. И это воспроизводится везде и постоянно. В тот период мы это видим как на сербском, так и на валашском или молдавском примерах.
Сына и наследника Душана Стефана Уроша V прозвали в противоположность отцу Слабым. При нем Сербия начала стремительно превращаться в своего рода конфедерацию княжеств. И у «царя» не было сил противостоять стремлению отдельных князей обрести максимально возможную независимость. Он умер бездетным в 1371 году, став последним представителем правившей около двухсот лет династии Неманичей.
Следующие сербские князья пытались обосновать свою легитимность ссылкой хоть на какую-то кровную связь с угасшим родом. То есть перед лицом уже материализовавшейся во всей своей беспощадности угрозы османов единого общепризнанного лидера не было.
На Косово поле навстречу туркам, которые наступали во главе с самим султаном Мурадом, сербское войско вывел князь Лазарь Хребелянович, имевший к Неманичам очень отдаленное отношение. В том числе и поэтому обеспечить в этой армии единоначалие было практически невозможно.
Вот как рассказывает о легендарной битве сербский историк Сима Чиркович: «В начале лета 1389 г. Мурад стремительно двинулся на Сербию. Кроме собственных солдат его армия включала вассалов и наемников. Через владения вассалов в Македонии он вышел на Косово поле, откуда открывались пути во всех направлениях. При известии о приближении Мурада князь Лазарь, Вук Бранкович, на чьей территории и произошла битва, и король Твртко, направивший крупный отряд под командой воеводы Влатко Вуковича, собрали свою армию.
Место сражения известно точно – это участок Косова поля неподалеку от Приштины, где по сей день находится гробница султана Мурада (на месте захоронения части его праха находится памятный знак); на картах она отмечалась уже с XVI в. Дата битвы также бесспорна – это день святого Вида, 15 июня 1389 г. Несомненно и то, что эмир Мурад был убит, а князь Лазарь взят в плен и казнен в тот же день. Некоторые христианские воины попали в турецкий плен, боснийских же дворян из отряда Влатко Вуковича разыскивали в Константинополе вплоть до 1403 г.
Свидетельства относительно других важных деталей этого события изначально носят противоречивый характер. Например, король Твртко извещал жителей принадлежавшего ему города Трогир и дружественной Флоренции о великой победе, отмечая гибель своих людей, хотя «не многих». Смерть султана, как в Византии, так и в других странах, вплоть до Франции, служила подтверждением победы христиан. Согласно средневековым представлениям, решающее значение при оценке исхода сражения имело то, за кем оставалось поле битвы. Турки задержались на Косовом поле лишь на некоторое время, затем они двинулись на восток – новый султан Баязид, сын Мурада, должен был укрепить свое положение. Вук Бранкович, владевший территорией, на которой происходило сражение, продолжал оставаться у власти, он не сразу покорился туркам.
Точно известно, что сразу начали распространяться несогласованные версии о том, что произошло в ходе сражения. Так, в Венеции, спустя пять недель после битвы, все еще не было известно, кто стал наследником Мурада, венецианскому же посланнику было предписано сообщить тому, кто станет у власти, что правительство его, хотя и осведомлено о столкновении Мурада с князем Лазарем, но весьма «смутно» – «об этом говорили многое, чему полностью верить нельзя». Византийский историк XV в. Халкокондил прямо противопоставляет сообщаемые христианами факты тому, что говорили турки. Последние утверждали, что султан был убит после сражения, во время осмотра поля боя.
С течением времени предания о битве множились. В христианской среде возник мотив предательства, поначалу приписываемого боснийскому отряду и некоему Драгославу, а впоследствии – Вуку Бранковичу. Уже в первые десятилетия после сражения появилась легенда об оклеветанном витязе, пробравшемся в турецкий лагерь и убившем султана. Под влиянием рыцарской эпики была установлена связь между убийцей Мурада и предателем Лазаря – обе роли отводились княжеским зятьям. К концу XV в. уже было известно предание о вече́ре князя и его торжественной речи. Возник целый цикл песен с множеством живописных, весьма далеких от реальности, деталей.
Далекой от реальности была и общая оценка битвы, а также ее последствий. Косовская битва не могла иметь характер крестового похода или защиты христианства, поскольку в тылу ее христианских участников были враги: в момент сражения Сигизмунд Люксембургский выступил против боснийского правителя. Князю Лазарю при посредничестве зятя, Николы Горянского Младшего, удалось заключить перемирие; Твртко же так и остался с Сигизмундом в состоянии войны.
В корне неверна и идея о “гибели Сербского царства” на Косовом поле, так как после сражения государство просуществовало еще несколько десятилетий, переживая расцвет экономики и культуры. По народным преданиям, Косовская битва стала причиной переселений, послужила началом перелома в развитии племен и родов. Это самое популярное историческое событие, которое ярче прочих врезалось в народное сознание сербов. Легенды о битве вплоть до XX в. служили, с одной стороны, для призыва к героическим подвигам и самопожертвованию, а с другой – для осуждения предательства».
Это точка зрения современного историка. Есть и легенда. Но ведь и истории о Владе – по большей части легенды…
Согласно преданию, султана Мурада убил сербский витязь Милош Обилич. Он якобы был зятем князя Лазаря. А другим зятем – Вук Бранкович. И буквально накануне битвы, за последней трапезой тот, опять же якобы обвинил Милоша в намерении предать вождя сербского воинства. Оскорбленный витязь решил доказать свою верность беспримерным подвигом. Во время битвы он прискакал к ставке султана и заявил страже, что намерен перейти на его сторону и сообщить нечто тайное.
Мурад велел допустить его к себе. И тогда