Часть VII. Рождение Вампира
Изображение с американского постера к фильму
Джесса Франко «Граф Дракула». 1970
Мексиканская актриса Лупита Товар и испанский актер Карлос Вильяриас на рекламной афише к фильму «Дракула». 1931
Марка Румынии. 2004
Джанни Лунадеи в роли графа Дракулы в телевизионной версии. 1980
Жиль и Влад «воскресли» практически одновременно. В 1891 году выходит «Дракула» Брема Стокера, а в 1897-м – «Там внизу» Жорис-Карла Гюисманса. Конечно, первый роман обрел всемирную и массовую известность, а второй – скорее классика декаданса. Более чем показательно, что два эти изверга привлекают к себе внимание именно в преддверии нового столетия, когда понятия общепринятых добра и зла растворит кислотный дискурс постмодернизма.
В основе библейского нарратива лежит базисное понимание того, что такое хорошо и что такое плохо – быть живым хорошо, быть мертвым плохо. Бог – источник жизни, а значит, Он же абсолютное благо. Грех – это не то, за что накажут, а то, что либо отдаляет, либо даже отсекает тебя от источника жизни. Очень простая логика.
Но так ведь в любой религии, скажет кто-то – это же общечеловеческое. Но нет, например, эллины полагали, что лучше бы и не родиться; буддисты считают, что плохо – это страдание, а хорошо – его отсутствие.
А Иисус, напротив, принимает страдание, чтобы дать людям «жизнь и жизнь в избытке», то есть вечность. В этой перспективе живой мертвец, зомби – это даже не негативность – это тотальное извращение. Но разве поэтому они вызывают отвращение у зрителей фильмов о нежити? Нет, потому только, что они даже не идиоты, а просто уже не наделены сознанием.
Популярность фигуры Дракулы как архетипического вампира и через нее принятие массовой культурой образа упыря – это очень важный симптом. Он говорит о том, что «мертвая жизнь», если она сознательная, легитимизируется. А тем самым легитимизируется полная противоположность действиям Иисуса – вместо того, чтоб отдать жизнь ради жизни других в перспективе вечности, напротив, в перспективе неизбежной конечности забираются жизни других, чтобы просто длить, сколько только возможно, собственную.
«И стал теперь ее кумир…»
Для эпохи декаданса не просто характерен интерес ко злу. Нет, для нее характерна реабилитация зла. Но при этом, поскольку ориентиры утеряны, самым точным образом становится «Пьяный корабль» Артюра Рэмбо:
Были звездные архипелаги и были
Острова… их просторы бредовы, как сон.
В их бездонных ночах затаилась не ты ли
Мощь грядущая – птиц золотых миллион?
Я действительно плакал! Проклятые зори.
Горько всякое солнце, любая луна….
И любовь растеклась в летаргическом горе,
О коснулся бы киль хоть какого бы дна!
Герой романа «Там внизу», пожалуй, главный персонаж той эпохи – писатель-декадент. И он сочиняет роман о Жиле де Рэ.
«Отбросив тогда перо, он откинулся в кресле и, предавшись мечтам, перенесся в Тиффож – в этот замок, куда нисходил сатана, столь упорно не показывавшийся маршалу, и где, без ведома Жиля вселившись в него, увлекал его в исступленные радости убиений.
В этом сущность силы сатаны, думал он, и если поразмыслить, то вопрос о внешних видимых воплощениях покажется второстепенным. Чтобы явить свое бытие, демону вовсе не нужно облекаться видом человека или животного. Для самоутверждения ему достаточно, если он изберет обиталищем своим душу и, изъявляя, подтолкнет ее к непостижимым преступлениям. Нашептывая, тешит он людей надеждой, что, освободив их от своего, часто им самим неведомого пребывания, он явится, повинуясь заклинаниям, и скрепит с ними торжественный договор, по которому наделит их дарами взамен требуемых злодеяний. Иногда одного желания заключить с ним договор достаточно, чтобы он вселился в нашу душу.
Все современные учения Ломброзо и Модслея не способны объяснить нам необычные злодейства маршала. Нет ничего проще, как объявить его маньяком, так как он был таковым на самом деле, если под маньяком разуметь человека, одержимого всевластной, навязчивой идеей. Но таков, в большей или меньшей степени, каждый из нас, начиная с торговца, все помышления которого сводятся к прибыли, и кончая художником, всецело поглощенным рождением своего творения. Но почему и как стал маньяком маршал? Вот чего не ведают все Ломброзо мира. Поражение головного мозга, строение мозговой оболочки не дают нам ровно никакого ответа на вопрос. Это лишь производные явления, следствия, порожденные неизвестной причиной, которую ни один материалист мира не сможет объяснить. Слишком легко утверждать, что убиения и святотатства порождаются расстройством мозговых тканей. Знаменитые психиатры нашего времени пытаются исследованием мозга безумных обнаружить поражение или изменение серого вещества. Хотя бы и так! Возьмем, к примеру, женщину, одержимую бесовством, допустим, что у нее действительно поражен мозг, но вопрос в том, явилось ли это поражение следствием ее бесовства или, наоборот, поражение вызвало бесовство! Развратители духа не прибегают еще к помощи хирургии, не отсекают частиц мозга, не пользуются искусством трепанации. Они ограничиваются воздействием на ученика, действуют более верными средствами – внушают ему низменные мысли, развивают в нем дурные инстинкты, исподволь толкают его на путь порока. И если серое вещество испытуемого меняется под влиянием беспрестанных внушений, то это явное доказательство, что поражение мозга не причина, а следствие душевных состояний.
А потом… потом, разве не безрассудны, как подумаешь, современные учения, смешивающие воедино преступников, одержимых, бесовствующих и безумных! Девять лет назад четырнадцатилетний ребенок Феликс Леметр убивает незнакомого маленького мальчика, обуреваемый жаждой видеть его страдания, слышать его вопли. Распоров ему ножом живот, он вертит, поворачивает лезвие в теплой ране и медленно потом перепиливает ему горло. Не обнаруживает никакого раскаяния, выказывает себя на следственном допросе разумным и жестоким. Доктор Легран дю Соль и другие специалисты терпеливо наблюдали его целые месяцы и не могли напасть ни на один признак безумия, не нашли в нем чего-либо похожего на манию. И при всем том он получил даже сносное воспитание, не был совращен другими!
Точь-в-точь как бесовствующие, которые творят зло ради зла. Они не безумнее монаха, охваченного молитвенным восторгом в келье, не более безумны, чем человек, творящий добро ради добра. Здесь речи нет о патологии. Они являют два противоположных полюса души – этим сказано всё!
В XV веке такие крайние устремления воплощались Жанной д’Арк