И безнадежный эгоизм.
Но ведь и Пушкин отдал дань вампирической теме. Вот, например, не слишком широко известное его произведение «Марко Якубович» – это стихотворение в прозе – перевод одного из творений французского писателя и любителя таинственной экзотики Проспера Мериме:
У ворот сидел Марко Якубович;
Перед ним сидела его Зоя,
А мальчишка их играл у порогу.
По дороге к ним идет незнакомец,
Бледен он и чуть ноги волочит,
Просит он напиться, ради Бога.
Зоя встала и пошла за водою,
И прохожему вынесла ковшик,
И прохожий до дна его выпил.
Вот, напившись, говорит он Марке:
«Это что под горою там видно?»
Отвечает Марко Якубович:
«То кладбище наше родовое».
Говорит незнакомый прохожий:
«Отдыхать мне на вашем кладбище,
Потому что мне жить уж не долго».
Тут широкий розвил он пояс,
Кажет Марке кровавую рану.
«Три дня, молвил, ношу я под сердцем
Бусурмана свинцовую пулю.
Как умру, ты зарой мое тело
За горой, под зеленою ивой.
И со мной положи мою саблю,
Потому что я славный был воин».
Поддержала Зоя незнакомца,
А Марко стал осматривать рану.
Вдруг сказала молодая Зоя:
«Помоги мне, Марко, я не в силах
Поддержать гостя нашего доле».
Тут увидел Марко Якубович,
Что прохожий на руках ее умер.
Марко сел на коня вороного,
Взял с собою мертвое тело
И поехал с ним на кладбище.
Там глубокую вырыли могилу
И с молитвой мертвеца схоронили.
Вот проходит неделя, другая,
Стал худеть сыночек у Марка;
Перестал он бегать и резвиться,
Все лежал на рогоже да охал.
К Якубовичу калуер приходит, —
Посмотрел на ребенка и молвил:
«Сын твой болен опасною болезнью;
Посмотри на белую его шею:
Видишь ты кровавую ранку?
Это зуб вурдалака, поверь мне».
Вся деревня за старцем калуером
Отправилась тотчас на кладбище;
Там могилу прохожего разрыли,
Видят, – труп румяный и свежий, —
Ногти выросли, как вороньи когти,
А лицо обросло бородою,
Алой кровью вымазаны губы, —
Полна крови глубокая могила.
Бедный Марко колом замахнулся,
Но мертвец завизжал и проворно
Из могилы в лес бегом пустился.
Он бежал быстрее, чем лошадь,
Стременами острыми язвима;
И кусточки под ним так и гнулись,
А суки дерев так и трещали,
Ломаясь, как замерзлые прутья.
Калуер могильною землею
Ребенка больного всего вытер,
И весь день творил над ним молитвы.
На закате красного солнца
Зоя мужу своему сказала:
«Помнишь? ровно тому две недели,
В эту пору умер злой прохожий».
Вдруг собака громко завыла,
Отворилась дверь сама собою,
И вошел великан, наклонившись,
Сел он, ноги под себя поджавши,
Потолка головою касаясь.
Он на Марка глядел неподвижно,
Неподвижно глядел на него Марко,
Очарован ужасным его взором;
Но старик, молитвенник раскрывши,
Запалил кипарисную ветку,
И подул дым на великана.
И затрясся вурдалак проклятый,
В двери бросился и бежать пустился,
Будто волк, охотником гонимый.
На другие сутки в ту же пору
Пес залаял, дверь отворилась,
И вошел человек незнакомый.
Был он ростом, как цесарский рекрут.
Сел он молча и стал глядеть на Марка;
Но старик молитвой его про́гнал.
В третий день вошел карлик малый, —
Мог бы он верхом сидеть на крысе,
Но сверкали у него злые глазки.
И старик в третий раз его про́гнал,
И с тех пор уж он не возвращался.
«Калуер», побеждающий вурдалака, – это «монах» по-сербски. И здесь Пушкин, вслед за Мериме, старается быть близок к исконным народным представлениям о том, что такое вампир.
Нет, мыслями Татьяны такое существо завладеть точно не могло. Но ведь Пушкин указывает непосредственно на «отца» того самого образа, который «тревожил сон отроковицы» и впоследствии фактически сольется с Дракулой Стокера, – на лорда Байрона.
Показательно, что Вампир «родился» одновременно с другим монстром – Франкенштейном. И произошло это в таком месте и при таких обстоятельствах, что лучше для жанра готического романа и не придумаешь.
1816-й современники назвали «годом без лета». Зимние холода не ушли весной. И лето не принесло тепла. Байрон в сопровождении личного врача Джона Полидори приехал в Швейцарию. Там они встретились с Перси Биши Шелли, его девятнадцатилетней гражданской женой Мэри Уоллстонкрафт-Годвин, а также со сводной сестрой Мэри, Джейн Клэр Клэрмонт. Последняя была влюблена в Байрона и всех перезнакомила, чтобы иметь возможность чаще видеться с предметом своей страсти. И действительно, они поселились в соседних виллах и часто вместе коротали холодные ветреные вечера.
В один из них Байрон предложил каждому придумать какую-нибудь историю про что-нибудь сверхъестественное. Инициатор изложил зловещий сюжет о вампире, но ни развивать, ни записывать его не стал.
Юная Мэри подошла к задаче ответственнее всех – тогда она и придумала фабулу будущего своего романа «Франкенштейн, или Современный Прометей». Джон Полидори тоже нечто сочинил и озвучил. Но главное, он записал историю Байрона, которую по возвращении в Англию оформил в небольшую повесть.
Первые ее издания вышли под именем Байрона, хотя он и отрицал свое авторство. Но, так или иначе, образ главного героя, лорда Рутвена, был абсолютно «байроническим», во многом повторяющим характерные черты уже ставших популярными его социопатических персонажей Чайльд Гарольда или Манфреда. С небольшим добавочным нюансом – кровопийством.
«Причудливость характера открыла ему доступ во все дома; все желали видеть его; жаждущие сильных впечатлений и теперь ощущавшие тягость скуки, львы света были рады видеть перед собою предмет, способный привлечь их внимание. Несмотря на мертвенную бледность его лица, черты которого были прекрасны, но которые никогда не разогревал ни румянец скромности, ни пламя сильных страстей, многие из красавиц старались привлечь его внимание и приобрести хотя бы нечто, похожее на привязанность», – так описан лорд Рутвен в повести.
Согласно ее сюжету, молодой сэр Обри встречает этого таинственного персонажа в лондонском