Н. И. Панин
<..> От самого рождения его императорского высочества продолжаемое материнское об нем попечение нашей мудрой монархини доказывает собственное монаршеское признание долга ее природного милосердия к Отечеству…
<..> Из сего монаршеского намерения… заключить возможно, что… теперь наиглавнейше потребно, чтоб человеческим старанием приуготовить нежную душу и сердце императорского высочества ко времени созрения его рассудка… Из чего познает его императорское высочество, что нет народу наивящей от Бога милости, как поданием ему государя боголюбивого, правосудного и милосердого, следовательно, он так, как любезнейшие отечеству его предки, сам же признает обязуемый его пред отечеством долг и то, что он вышним промыслом произведен в свет в радость своей человеколюбивой государыни и к обнадеживанию насаждаемого ее материнскою рукою благополучия до наиотдаленнейших времен Российской империи. <..>
Можно достигнуть до сего намерения порядочными по состоянию лет обучениями, наставлениями и исправлением, когда только дневное время, да и самые забавы его высочества так обращены будут, чтоб из каждой вещи ему происходило или что к добру наставляющее, или хотя б единственно что от худа отвращало.
<..> И так, по моему слабому понятию, в настоящем нежном детстве его императорского высочества должно наипаче поспешествовать плодам научения закона, ограждением его добрыми нравами, нравоучительным просвещением в нем произрастающих мыслей и рассуждений, к чему особливо математические понятия полезны: ибо они, очищая рассудок, больше приучают к основанию правды, нежели все другие основания разума. Но дабы неуважаемою поспешностию не изнурить или и не отяготить нежные органы его императорского высочества, то надлежит все умеривать его летами и оказывающимися сорожденными способностями так, чтоб в начале все обучения не прямою наукою, но больше наставлениями производимы были. То же разумеется и о всех других, как о нужных, так и о украшающих разум любопытных науках и знаниях. Между первыми, где история, будучи по справедливости почитаема лучшим руководством для тех, кои рождены к общему благополучию, и потому она достойна особливого места в сем воспитании и начаться должна без упущения времени нарочными краткими и внятными сочинениями – предпочтительно о своем отечестве.
Что касается о добром научении собственного нашего языка, хотя б Россия еще и не имела Ломоносовых и Сумароковых, то б при обучении закона, чтение и одной древнего писания Псалтири уже отчасти оное исполнило. Притом сначала малые и легкие письменные экзерциции [6] мыслей и рассуждений его императорского высочества тому же поспешествовать будут; а имеющие честь быть к нему приставленными должны прилежно наблюдать, чтоб его высочество не привыкал к употреблению подлых наречений и слов, ниже б поносные и язвительные из уст его выходили.
Нашего времени обычай и множество изрядных книг учинили в Европе общим французской язык; немецкой же в России надобен в рассуждении соседства и завоеванных провинций1; но и тому и другому, яко живым языкам, возможно в детстве обучать больше наслышкою разговоров, дабы без нужды не тратить дорогое время воспитания. А когда лета дойдут до той зрелости, где без отягощения понятия научение грамматических правил способны будут, тогда его высочество найдется в состоянии сам себя поправлять в тех погрешностях, кои почти завсегда в разговорах попадаются.
Кавалерские экзерциции [7] также по мере возраста употребляемы быть должны, по натуральной же веселого дитяти склонности к невинным забавам, танцам и рисовальному художеству надо дать первенство.
Во время, когда его императорское высочество достигнет помощию Божиею тех лет, в которые всем пристойным наукам сам обучаться изволит в обыкновенном порядке, тогда будет весьма полезно учинить особливое рассуждение, каким способнейшим образом приступить к прямой государственной науке, то есть к познанию коммерции, казенных дел, политики внутренней и внешней, войны морской и сухопутной, учреждений мануфактур и фабрик и прочих частей, составляющих правление государства его, силу и славу монаршу.
Между тем к достижению сего совершенства доброго воспитания, нужно… особливое старание возбуждать всякими мерами в его императорском высочестве полезные к тому склонности и вкус, к чему, между прочими средствами, мнится быть и то не бесполезно, когда б определена была некоторая годовая малая сумма на собственное его высочеству собрание книг, математических и физических инструментов, ружья, купферштихов [8], картин и прочих кабинетов, еже все собирая помаленьку пред его очами, может нечувствительно подать ему охоту, любовь и любопытство вообще ко всем наукам и художествам. Из той же суммы не худо платить и тем учителям, кои по часам для подания уроков призываны будут; сего звания люди от своего искусства имеют промысел, а достаточная и добровольная заплата поощряет более, нежели другие способы, их смысл и прилежание, от чего будет большая польза его императорскому высочеству.
Всеподданнейшая ревность и усердие не дозволяют ничего оставить на совести и, преодолев рабскую несмелость, заставляют при заключении сего расписания всенижайше представить… если всякое излишество, великолепие и роскошь, искушающие молодость, от него отдалены и не инако ему представляться будут, как надеждою будущего награждения в тех летах, когда воспитание окончится, за усердное соответствование в том всевысочайшей воли и желанию ее императорского величества; комнату же его высочества или двор сочинить так, чтоб сравненно с его природным достоинством чин, благопристойность и добронравие были всему украшением. <..> В рассуждении чего главнейшая надобность в том состоит, чтоб определяемые в услугу его императорского высочества кавалеры были все благородных сентиментов [9], добрых нравов и обычаев; но [так] как сии два последних качества редко прямо открыты в общем обращении служб и знакомств, ибо их действо больше в своих семьях и между домашними, нежели на общем театре, того ради полезнее б было для его высочества, если бы на первое время никаких рангов к тем должностям присвоено не было, но довольно определить достаточное к тому жалованье; а избранные к сей службе могут сохранить те места, из которых возьмутся, в том не меньше получать отличность входа в кавалерские покои ее императорского величества, когда они и просто называться станут кавалерами его высочества.
Существо такого важного и деликатного дела требовало б и особливого плана с точным содержанием персоны его императорского высочества, с расписанием при нем служб, с распоряжением по часам его времени, учения и забав, с избранием наук и для них учителей. Но сему основанием должно быть всевысочайшее о всем намерение ее императорского величества в той инструкции, коя дана будет определенному главным к воспитанию. <..> Итак, для исправного исполнения всевысочайшего материнского намерения ее императорского величества лучший и кратчайший способ есть всемилостивейшее дозволение к себе доступа со всеподданнейшими докладами и представлениями, ежели по обстоятельствам времени и случаев,