29. Опочивал очень хорошо и поутру 29-го оделся; однако не выходил, и всем приходившим для поздравления с именинами отказывано7. Государыня в сельской церкви обедню слушала. Платон после обедни говорил проповедь. Государыня плакала. После обедни заходить изволила к великому князю. Поговорив о вчерашнем его припадке, говорила похвалу Платону. <..>
30 июня. Проснулся в восьмом, совсем здоров был. Отъезд сегодня. Надел виц-полковничий мундир. Обедали у нас бригадир Петр Федорыч Апраксин и кн<язь> Сергей Трубецкой. Отобедавши, не успели мы еще пойти на ту половину, как ее величество отбыть уже изволила. Спустя несколько времени поехали и мы. Приехали нисколько прежде государыни, в городе с нею разъехались. Как прибыла государыня, то пошли к ней. Цесаревич в берлан играл там. Потом к себе ужинать и спать. <..>
Июль
1 июля. Одевшись, учился и так и сяк. Потом в бильярд, сели обедать, из посторонних только Салдерн. Говорили о казни Лопухиных и о других анекдотах, также о владении императрицы Анны Иоанновны. Рефлекция Никиты Иваныча, что ежели бы и теперь их братье боярам дать волю и их слушаться, то б друг друга и нынче сечь и головы рубить зачали. И так в оных строгостях винил министерство. <..>
3. Воскресенье. Проснулся его высоч<ест>во в восемь часов. Жаловался головою. Давали ему доктора какую-то белую эмульсию. Одели его в фрак. Не выходил. Он сегодня обедал и ужинал в опочивальне. Между тем забавлялся, раскладывал норвежскую и российскую карту… также красками марал кое-что. За большим столом обедал у нас только г<осподин> Салдерн. Никита Иваныч рассуждал о смерти, и очень хорошо. <..>
4. Встал в исходе восьмого. Здоров, слава Богу. За чаем шутил со мною. За убираньем читал и распевал из служебника. Учился. Играл: навязавши к мазу [46] веревочек с коклюшками, бегал по бильярдной, представляя, что это штандарт. Всё лагерь в голове. За стол мы сели, из посторонних только Салдерн. Никита Иваныч мало разговаривал. После обеда учился у меня великий князь очень хорошо. Когда Ники<та> Иван<ыч> пришел, то ввечеру ходили мы на карусель, тут дамы учились. Пришед, резвился. Ужинать и спать…
6. Одевшись, учился. <..> После обеда не учился его высоч<ест>во, ездил за государыней на охоту за Ямскую с соколами и с кречетами. Государыня в конногвардейском мундире была, и как выехали за Ямскую, то верхом изволила сесть, и мы все верхом сели, а его высоч<ест>во сел в таратайку и тут же ездил. <..> Назад приехали мы в исходе девятого. Ужинать и спать.
7. Проснулся в седьмом часу. В девятом совсем готов был. В начале одиннадцатого поехали мы на инаугурацию8 Академии художеств водою. Его высоч<ест>во в шлюпку сел с государынею. Как под мост стали подъезжать, то на носу всю резьбу обломали. Очень низко было. Наверху ж шли люди и кареты ехали. Его высочество очень испугался. В академии великолепная церемония. <..>
8. Встал в семь. Одевшись, твердил речь для ответу академическому корпусу художеств. Потом учился с отцом Платоном. В одиннадцать часов пришел Бецкой и принес все книги учреждения академического, привел всех профессоров и всех чиновных в Академии художеств; говорил сам его высочеству краткую речь, благодарственную, что его высочество похотел у них быть сочленом. По окончании речи ответствовал его высочество своею речью, а секретарь академии поднес потом его высочеству жетон, который у меня и хранится. Сели за стол. <..> После обеда учился его высочество. Потом пошли в сад и ходили по большому и по среднему садам. Там ужинать и спать. Государыня сегодня на охоту с соколами изволила ездить.
9. Встал в семь часов. За чаем шутил со мною кое о чем. Все я примечаю, что он plus dissipe [47]. За убираньем волосов считал, сколько он верст на своем веку переездил. Потом заупрямился несколько. Поморализировал я, что не весьма было приятно. Одевшись, учился. Потом в бильярд. Сели за стол. <..> Говорили о здешних воспитательных училищах. После обеда поехали мы водою на Каменный остров. <..> Верхом там ездили и все осматривали. Оттуда водою ж поехали. На Малой Невке рыбаки рыбу ловили, тянули тоню [48]. Пристали мы и велели тянуть тоню; на счастье его высочества вытянули они большую лосось. Цесаревич пожаловал им империал. Приехавши домой, сели мы ужинать и потом спать.
10. Воскресенье. Встал в восьмом. <..> Сели за стол. Великий князь с крайним удовольствием кушал вчерашнюю лосось. <..> Говорили, как покойный государь в Париже был. О Бироне, о Бутурлине и прочие анекдоты; также анекдоты царства Анны Иоанновны, кои и после стола продолжались. Шуты на яйцах сидели, куры Богу молились в образной. Тиранства ее правления. Потом резвился великий князь в бильярдной. Ввечеру на куртаг. <..> Великий князь разговаривал по большой части в диванной с Петром Салтыковым. Перед куртагом представлял граф Чернышёв его высочеству приехавших из вояжа четырех наших морских офицеров, коих его высочество на куртаге представлял государыне. В десятом часу куртаг кончился. Пришед к себе, играли мы в бильярдной. Потом ужинать и спать. <..>
Письма 1768–1771 гг
У. Ричардсон
Письмо второе Российская императрица и великий князь закладывают камень в основание великолепной церкви
С.-Петербург
19 августа 1768
Дорогой сэр,
Я только что вернулся с церемонии закладки императрицей камня в основании церкви в честь св. Исаакия, которую намереваются сделать самой большой в С.-Петербурге1. <..>
Так как церемония, которую я теперь буду описывать тебе, была признана имеющей большую важность, она прошла с большим торжеством и великолепием. Все пространство, которое займет церковь, было заблаговременно огорожено, и внутри находились только лица высшего ранга и те, кто имел особое приглашение. Бесчисленная толпа народа собралась вокруг. <..>
Процессию начал великий князь со своей свитой. Этот молодой принц, наследник Российской империи, имеет слабую комплекцию, темные глаза, привлекающие более своим приятным цветом, нежели выражением, и фигуру скорее тонкую, нежели изящную. Он кажется бодрым, приветливым и простым