Непредсказуем император был не только во внешней, но и во внутренней политике, а его деспотизм лишь усугублял нестабильность. Остались противоречивые свидетельства о характере императора – от милостивого правителя до жестокого тирана. Приближенные императора не испытывали уверенности в завтрашнем дне, их будущее зависело от настроения монарха. Выход из подобного противоречия многие в окружении самодержца видели в физическом устранении причины их тревог. Деспотический характер власти исключал возможность апелляции к закону, оставляя место насилию. В. Г. Чернуха подчеркнула, что в основе внутренней политики Павла I лежал принцип «несвободы всех и каждого»: «вникая в мелочи, император создавал вокруг себя обстановку ужаса, беспрекословного повиновения»48.
Заговор и цареубийство 11 марта 1801 г. стали закономерным итогом правления Павла I.
Представление о коротком царствовании Павла I у потомков сформировалось во многом под впечатлением воспоминаний представителей дворянского сословия, чья вольность была ограничена указами императора. На отношение современников также повлияла позиция Александра I, провозгласившего возврат к екатерининскому времени и отрицавшего правление своего отца. Время «непросвещенного абсолютизма» уже прошло, абсолютный монарх уже не мог «злоупотреблять деспотизмом»49. Из трагического итога царствования Павла I его сын усвоил важный урок: монарх может удержаться на престоле лишь «просвещенным абсолютизмом», «т. е. личным авторитетом» и «обещаниями»50, которые Александр I стал активно раздавать в начале своего царствования.
Первые оценки павловской эпохи были даны в сочинении Н. М. Карамзина «Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях», составленном историком в 1811 г. «Грозным метеором» назвал Павла I Н. М. Карамзин, применив к оценке его правления идеи эпохи Просвещения. Просвещенный монарх должен устанавливать справедливые законы и следовать им, а Павел I оказался деспотом: «начал господствовать всеобщим ужасом, не следуя никаким уставам, кроме своей прихоти»51. На это указывал и А. С. Пушкин в оде «Вольность»:
И днесь учитесь, о цари:
Ни наказанья, ни награды,
Ни кров темниц, ни алтари
Не верные для вас ограды.
Склонитесь первые главой
Под сень надежную Закона,
И станут вечной стражей трона
Народов вольность и покой.
Однако царствование Павла I вошло в российскую историю не только как время деспотизма, но и как эпоха побед российского оружия, которое прославили Итальянский и Швейцарский походы А. В. Суворова и Средиземноморский – Ф. Ф. Ушакова. В. О. Ключевский оценил значение павловского царствования как «самый блестящий выход России на европейской сцене и самый важный закон внутреннего порядка»52. Законодательные акты павловского царствования надолго определили порядок формирования российской власти. Указ о трехдневной барщине в историографии оценивается как первый шаг к отмене крепостного права, на которую власть решится лишь спустя полстолетия. В конце XVIII в. в российской архитектуре появляются уникальные памятники – Михайловский замок, ансамбли Павловска и Гатчины.
В конце XIX – начале XX в. историки вновь обратились к изучению мероприятий этого царствования, отмечая их неоднозначность53. Исследования павловских реформ продолжаются по настоящее время54.
Фигура Павла I привлекла к себе внимание не только ученых, но и писателей. Пожалуй, ни одному самодержцу не было посвящено такое количество литературных произведений. Современный кинематограф также не остался в стороне от этой тенденции. В основу литературных и кинематографических сюжетов легли воспоминания современников – противоречивые свидетельства о характере императора, рисующие портреты милостивого правителя и жестокого тирана.
В предлагаемой вниманию читателя книге предпринята попытка представить широкую палитру взглядов на личность и деяния монарха, промелькнувшего на небосклоне Российской империи «огненным метеором» и оставившего яркий след. Орфография и пунктуация приведены к современным нормам, стиль эпохи и авторов по возможности сохранен.
В издание вошли документы, раскрывающие разные периоды его жизни и царствования – от рождения до гибели. При составлении книги было решено не делить эти тексты на тематические разделы, а расположить их в хронологическом порядке, от долгого ожидания воцарения к короткому, но насыщенному событиями царствованию. Записка Н. И. Панина о воспитании великого князя, воспоминания Е. Р. Дашковой и К.-К. Рюльера о дворцовом перевороте 28 июня 1762 г., дневниковые записи С. А. Порошина повествуют о детских годах Павла I. Письма У. Ричардсона, Генриетты Каролины Гессен-Дармштадтской, Н. У. Рэкселла относятся к юношеским годам цесаревича и его первому браку. Вторая женитьба, долгий период наследничества и связанные с ним мучительные переживания, сложные отношения с матерью раскрываются в рассказах о заграничном путешествии (Л. Бошомон), о мистической встрече с тенью Петра I, переписке великокняжеской четы с императрицей, записках ее секретаря А. В. Храповицкого. Занятия великого князя в это время описывает в мемуарах И. М. Долгоруков, их также реконструируют записки Павла Петровича к А. А. Баратынскому и А. А. Аракчееву. Все это происходило под неусыпным контролем Екатерины II, о чем свидетельствует ее письмо к Н. И. Салтыкову.
Смерть императрицы и воцарение Павла I, означавшее крутую перемену во всех сферах жизни, потрясли современников. Возможно, поэтому многие мемуаристы, чьи тексты расположены далее (от П. М. Волконского до Н. А. Саблукова), подробно останавливаются на этих событиях, детально воспроизводя последние дни царствования Екатерины II и первые дни правления Павла I. Эти непосредственные впечатления позволяют представить яркую картину смены двух эпох, которую дополняет Акт о престолонаследии, изменивший систему передачи власти в Российской империи. Мемуаристы не обошли вниманием и реформы нового самодержца, не выделяя их особо, а вписывая в канву своего повествования.
При составлении книги было решено не делить тексты на периоды или направления политики, а поместить их полностью, чтобы читатель почувствовал, как нарастает напряжение в умах современников на протяжении всего царствования Павла I, что неминуемо должно было привести к заговору и новому дворцовому перевороту. Большинство этих воспоминаний начинаются с периода наследничества, именно в нем кроются объяснения многих поступков императора. На фоне критического отношения к Павлу I выделяются воспоминания Ф. В. Булгарина, свидетельствуя, что у монарха были не только противники, но и приверженцы. Часть воспоминаний (о И. Л. Богаевской, А. К. Бошняка, о Рышкове) посвящены отдельным эпизодам из жизни Павла I, его эксцентричным поступкам. Не менее интересны беседы императора с Тадеушем Костюшко и его попытка стать моряком, о которой рассказывается в воспоминаниях А. С. Шишкова.
Внешняя политика Павла I была такой же противоречивой, как и внутренняя. Император переходил от участия в антифранцузской коалиции к союзу с Наполеоном; то пытался вызывать его на дуэль, то уверял в своей дружбе. Эти противоречия предстают не только в воспоминаниях А. И. Рибопьера и А. Коцебу,