— Маргарита Львовна, — представилась она, не вставая. — Вы хотите вступить в клуб?
— Да.
— Рекомендации?
— Пока нет.
— Тогда, боюсь, наш разговор будет коротким. Членство в «Гринфилде» стоит три миллиона рублей в год плюс вступительный взнос в размере одного миллиона. Также требуются две рекомендации от действующих членов клуба. У вас есть что-то из перечисленного?
Даниил выдержал паузу.
— Деньги есть, — сказал он. Это было почти правдой. За неделю, прошедшую после увольнения, он сыграл больше десятка мелких партий — в барах, бильярдных, в двух ломбардах, куда захаживали любители перекинуться в картишки. Он не охотился за крупными суммами — он проверял колоду. Изучал её характер. Понял, что она работает в любой игре, с любыми соперниками, в любых условиях. Попутно поднял около восьмисот тысяч — достаточно, чтобы чувствовать себя увереннее, но недостаточно, чтобы покрыть членский взнос. Однако отступать было поздно. Он уже вошёл в этот кабинет и назвал свою фамилию. — Рекомендации будут. Я здесь недавно в городе, осваиваюсь.
Маргарита Львовна посмотрела на него поверх узких очков. Во взгляде её читался скепсис, но и толика любопытства. Новые деньги всегда вызывают любопытство у тех, кто привык к старым.
— Чем вы занимаетесь, господин Кромов?
— Инвестициями. Венчурный капитал.
Это было первое, что пришло в голову. Расплывчато, модно, непроверяемо.
— Что ж, — она чуть заметно пожала плечами, — когда появятся рекомендации, приходите снова. Хорошего дня.
Аудиенция была окончена. Антон вывел Даниила обратно в холл и выдохнул с облегчением.
— Ну ты аферист. «Венчурный капитал». Откуда слова-то такие знаешь?
— Книжки читал. Слушай, Антон, мне нужны рекомендации. Ты знаешь членов клуба. С кем можно познакомиться?
— С ума сошёл? Здесь люди не знакомятся «с кем-нибудь». Это закрытый круг. Если ты не один из них — ты никто.
— И всё же.
Антон задумался. Было видно, что ему не хочется ввязываться, но профессиональное любопытство или остатки былой симпатии к старому коллеге взяли верх.
— Ладно. Сегодня вечером тут будет турнир по покеру. Неофициальный, для своих. Соберутся человек пятнадцать — местные воротилы. Вход для членов клуба, но я могу тебя провести как обслуживающий персонал. Будешь официантом. Понаблюдаешь. Может, познакомишься с кем-то.
— Официантом, — повторил Даниил и усмехнулся.
— Ну, не хочешь — не надо.
— Я согласен. Во сколько?
Вечером он вернулся.
Белая рубашка, чёрные брюки, лакированные туфли — форму официанта выдал Антон. С карманами возникла проблема: Даниил наотрез отказался оставлять колоду в раздевалке. Пришлось зашить внутренний карман в пиджаке — криво, на скорую руку, но надёжно. Карты лежали у самого сердца, и он чувствовал их тепло.
Турнир проходил в отдельном зале с панорамным видом на вечернее поле для гольфа. Длинный стол, покрытый зелёным сукном. Мягкий свет настольных ламп. Хрустальные бокалы с виски и коньяком. Кожаные кресла. Воздух, пропитанный запахом дорогих сигар и дорогих ожиданий.
Даниил разносил напитки и наблюдал.
Игроков было двенадцать. В основном мужчины за сорок-пятьдесят, холёные, уверенные в себе. Некоторые пришли с жёнами или спутницами — те сидели в стороне, на диванах, потягивая коктейли и обсуждая что-то негромкое. В зале царила атмосфера расслабленного превосходства — так чувствуют себя люди, которые знают, что всё в этом городе принадлежит им.
Одного из них Даниил узнал сразу.
Алексей Романович Шелест сидел во главе стола, и даже если бы Даниил никогда не видел его фотографий, он бы понял — это он. Дело было не во внешности, хотя и внешность была примечательная: поджарый, с военной выправкой, коротко стриженный, в безупречно сидящем костюме. Дело было в том, как остальные реагировали на него. Когда Шелест говорил — все замолкали. Когда он шутил — все смеялись, даже если шутка была не смешной. Когда он поднимал бокал — за столом возникала секундная пауза, как перед ударом грома.
Теневой губернатор. Хозяин города.
Даниил подошёл к столу, чтобы сменить пепельницу. Он намеренно выбрал момент, когда Шелест смотрел в свои карты, и замер на несколько секунд дольше, чем требовалось.
Шелест поднял глаза.
— Новенький? — спросил он, даже не взглянув на бейдж. — Я тебя раньше не видел.
— Да. Первый день.
— Фамилия?
— Кромов.
— Запомню, — Шелест усмехнулся и вернулся к картам.
Даниил отошёл, чувствуя, как колода у сердца запульсировала теплом. Она тоже его узнала. Она хотела этой игры так же сильно, как Даниил.
Пока что всё шло по плану.
Турнир закончился далеко за полночь.
Даниил помогал убирать зал, а сам лихорадочно прокручивал в голове увиденное. Игра Шелеста была хороша — он явно имел большой опыт. Но Даниил заметил кое-что ещё: несколько раз за вечер теневой губернатор проигрывал крупные раздачи. И когда проигрывал, на его лице — всего на долю секунды — появлялось выражение, которое Даниил хорошо знал.
Голод.
Тот самый азартный голод, который он сам испытал в подсобке автосалона. Шелест умел его скрывать за светскими улыбками и непринуждёнными комментариями, но он был игроком до мозга костей. Азарт был его слабостью — возможно, единственной.
А значит, на это можно было надавить.
Когда они с Антоном вышли на служебную парковку — уже глубокой ночью, под моросящим дождём, — Даниил остановил коллегу.
— Антон, мне нужен выход на того, кто играет по-крупному. Частная игра. Без клубных правил.
Антон устало посмотрел на него.
— Ты вообще спишь когда-нибудь?
— Не сейчас. Так есть кто-то?
Антон помолчал, закурил. Выпустил дым в тёмное небо.
— Есть один человек. Не из клуба, но из их круга. Держит сеть подпольных казино по городу. Туда не ходят с клубными взносами — там играют на наличные. Крупные. Иногда очень крупные. Если хочешь быстро поднять деньги — это туда. Но учти: там охрана, там камеры, и, если ты выиграешь слишком много, тебя могут не выпустить.
— Справлюсь. Когда?
— Завтра вечером. Я скажу, куда подъехать. Но, Кром... — Антон замялся. — Ты уверен, что оно тебе надо? Ты же сам говорил — инвестиции, венчурный капитал. А теперь подпольное казино? Это скользкая дорожка.
Даниил посмотрел на дождь, на мокрый асфальт, на своё отражение в луже.
— Антон, я всю жизнь ходил по сухой дорожке. И знаешь, куда она меня привела? В съёмную хрущёвку и должность менеджера по продажам. Может, скользкая дорожка приведёт куда-то поинтереснее.