– Я этого не утверждаю. Я говорю, что доказательств того, что он и в самом деле являлся Песочным человеком, было недостаточно. Мы присмотрелись к Дэниелу, но больше ничего не нашли. Если б мы сделали какие-либо дальнейшие открытия, я, может, и в самом деле посоветовал бы ей обратиться в полицию.
– Упоминала ли она при вас в какой-либо момент о пятнах крови на рукаве ее блузки?
Это был поворотный момент допроса. Уайт хотел использовать Пельтье, чтобы изобразить Кэрри нечестной и скрытной личностью.
– Нет, не упоминала.
– Она сказала вам, что во владение к ней перешли серебряные серьги в виде розочек, принадлежавшие Маргарет Шарп, а также кольца, принадлежавшие Пенни Джонс и Сюзанне Абрамс. А упоминала ли она когда-нибудь о броши с камеей, взятой у Лилиан Паркер? Потому что эта вещица так и не была обнаружена.
– Нет, Кэрри не упоминала об этом.
– Упоминала ли она когда-нибудь, что муж подарил ей ожерелье из черного жемчуга, украденное у Стейси Нильсен?
– По-моему, эта вещь была найдена в ее шкафу, но нет, она никогда не рассказывала мне о ней.
– Мистер Пельтье, теперь вам ясно, с какой целью Кэрри Миллер пришла к вам и отдала эти дневники?
– Я не понимаю, что вы имеете в виду.
– Вы и эти дневники – ее алиби. Она знает, что в конце концов ее и ее мужа поймают, и хочет задним числом нарисовать картину того, как она подозревала своего мужа, – возможно, даже верила, что он может быть убийцей, но у нее никогда не было абсолютных доказательств. Она попыталась состряпать эту историю, чтобы скрыть свое соучастие в преступлениях мужа – именно это и произошло у вас с ней на самом деле?
Прочистив горло, Пельтье потянулся за стаканом воды. Отпил из него, собираясь с духом, прежде чем сказать хоть слово, – это всегда плохой знак. Выглядит это так, будто вы ищете ответ, который как-то поможет вам, вместо того чтобы просто сказать правду.
– Я могу объяснить суду только то, что рассказала мне Кэрри Миллер, и ее дневники являются достаточно точным отражением наших бесед. Она лишь подозревала своего мужа – у нее не было доказательств, и она никогда не была уверена, что он и есть тот самый Песочный человек.
– И все же скрыла от вас важную информацию, которая указывает на ее причастность к убийствам?
Я встал, чтобы выступить с возражением:
– Ваша честь, мистер Уайт проводит встречный допрос своего собственного свидетеля…
– Я вижу, как формулируются эти вопросы, – перебил меня судья Стокер. – Мистер Уайт, вы хотите, чтобы этого свидетеля признали враждебно настроенным?
– Это был мой последний вопрос, ваша честь.
– Что ж, задавайте его. Но перефразируйте.
– Мистер Пельтье, – сделал вторую попытку Уайт, – Кэрри Миллер скрыла от вас информацию, которая указывала на ее причастность к убийству Стейси и Тобиаса Нильсен?
– Она не говорила мне ни о пятнах крови, ни о черном жемчужном ожерелье. И никогда не упоминала о какой-либо подаренной ей мужем броши. Но вы должны понять: он дарил ей множество всяких подарков, и полиция никогда не сообщала, что эти предметы были взяты у жертв Песочного человека, пока его личность не была установлена. То, что ей дарили какие-то драгоценности, еще не означает, что она причастна к каким-либо преступлениям, совершенным ее мужем.
Уайт кивнул, затем с важным видом вернулся к столу обвинения и сел.
– Вопросов более не имею.
В судебном процессе бывают моменты, которые являются в полном смысле переломными. Моменты, когда все меняется и начинает двигаться в одном направлении. И это был тот самый момент.
Я встал и подошел к Пельтье. Напрягшиеся было плечи у него немного обмякли, и он опять приложился к стакану с водой, стоявшему перед ним. По мнению Отто, самая трудная часть для него осталась позади. Теперь вместо града пуль и железных ядер в него с моей стороны полетят безобидные мячики для софтбола, и он сможет попытаться исправить тот ущерб, который причинил Кэрри. Он начал расслабляться, почувствовал себя заметно уверенней.
– Мистер Пельтье, вы сказали, что Кэрри Миллер никогда не была уверена в том, что ее муж и есть Песочный человек, верно?
– Верно, – подтвердил он.
Я примолк на секунду, чтобы посмотреть на присяжных. Большинство не теряли бдительности и внимательно слушали показания. Вид у некоторых был несколько отвлеченный – эти не сводили завороженных глаз с Кэрри Миллер. Следующие несколько секунд должны были полностью захватить их внимание и задержать его на мне.
– Мистер Пельтье, я хотел бы напомнить вам о вашем профессиональном долге как юриста и представителя системы судопроизводства, а также о клятве говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, которую вы только что дали, – и, имея это в виду, спрошу у вас еще раз: до того, как ФБР опознало Дэниела Миллера как Песочного человека, располагала ли Кэрри Миллер какими-либо достоверными сведениями о том, что ее муж и является указанным убийцей?
– Нет, не располагала.
Присяжные ожидали такого ответа.
В отличие от следующего вопроса.
– Мистер Пельтье, это ведь ложь, не так ли?
Воздух в зале суда словно сгустился.
– Простите? Что-то я вас не понимаю… – произнес он.
– Да что же тут непонятного? Кэрри Миллер знала, что ее муж и Песочный человек – это одно и то же лицо, еще до того, как это стало известно ФБР, и всячески скрывала этот факт – разве не так все было на самом деле?
– Что?!
– Отвечайте на вопрос!
Я не удержался и глянул на Уайта. Он отодвинулся на своем стуле от стола, вытянул ноги, отложил ручку и скрестил руки на груди. На физиономии у него расплылась широкая улыбка. Я выполнял за него его работу, и, по его мнению, всякая надежда на оправдание Кэрри Миллер только что окончательно вылетела в трубу.
– Это возмутительный поклеп, который выходит за все допустимые рамки! – провозгласил Пельтье.
– Правда?.. Ваша честь, я хотел бы представить вот эту последнюю запись в дневнике Кэрри Миллер в качестве вещественного доказательства защиты номер один.
Глава 54
Выдержка из дневника Кэрри Миллер
Без даты
Вот и остальная часть моей истории. Та часть, которую я до сих пор не излагала на бумаге. Самая важная часть.
Выйдя из офиса Отто, я несколько дней не имела от него никаких известий. Дэнни на той неделе уехал по делам, и я поймала себя на том, что игнорирую его звонки и сообщения. Я не хотела с ним разговаривать. Просто не могла, пока не узнаю наверняка, чем он на самом деле занимается, когда говорит, что работает или развлекает клиентов. Хоть в глубине души я и чувствовала себя виноватой, но была рада, что он где-то далеко. Я знала, что не должна так себя чувствовать, но никак не могла выбросить из головы мысль о том, что мой муж может оказаться убийцей.
В четверг вечером, около половины седьмого, мне позвонили. Поначалу я позволила своему мобильному звонить дальше, и только в последнюю секунду глянув на экран, заметила, что это не Дэнни, – это был Отто. Он сказал мне, что его частный детектив только что звонил ему и сказал, что Дэнни ведет себя как-то странно. Отто хотел, чтобы я приехала и посмотрела сама.
Я спросила у него, уж не хочет ли он, чтобы я села в самолет до Сиэтла. Он сказал, что Дэнни не в Сиэтле. Мой муж никуда не уезжал из Нью-Йорка.
Я встретилась с Отто на парковке какого-то нового жилого комплекса в Квинсе. Все больше и больше людей ищут пристойное жилье за пределами Манхэттена, и эти квартиры были выкуплены инвесторами, надеявшимися продать их с немалой выгодой. Отто сказал, что Дэнни и какая-то женщина поднялись в это здание, во вторую квартиру на третьем этаже. Я спросила у него, куда делся его детектив, и он сказал, что уехал, чтобы выяснить, кто проживает в этой квартире. В этот момент я начала паниковать.