– Ну-ка, читай! – резко сказал он.
Химена взяла книжечку и принялась листать ее страницы – как это делал до нее Айзек. Она надеялась, что Клеттер не была настолько тупой, чтобы в деталях описывать то, как она убила мать Химены и остальных членов команды, хотя Химена и имела право знать это. Но если Клеттер и описала то, как она отравила и расстреляла команду своего корабля, после того, что Айзек узнал об этой женщине, он сомневался, что ее версии событий можно было бы доверять.
Эррос и Сиан встали за спиной Химены, в то время как она пыталась читать судовой журнал. Ее губы беззвучно шевелились, а глаза скользили по страницам.
Рядом с ними взад и вперед нервно ходила Миоко.
– Мы должны узнать, куда солдаты из Остатков Нации забрали Садину, Триш, Доминика и всех остальных.
– Но как? – спросил Айзек. – Мы даже не знаем, с чего начать.
Его терзали смешанные чувства: с одной стороны, он был рад, что его друзья живы, а с другой, он боялся, что, несмотря на это, они пребывают в страшной опасности.
Сиан покачал головой.
– Неважно, куда они их увезли, – сказал он. – Остатки Нации не любят слишком долго держать военнопленных.
– Так они их отпустят? – спросила Миоко с такой простодушной надеждой в голосе, что слышать это было невыносимо.
Химена вздохнула с таким видом, как будто вновь собралась напомнить Айзеку о дикой наивности островитян, но теперь, впервые с момента своей с ней встречи, он был готов согласиться. Она оторвала глаза от книги, посмотрела на Айзека, и ее взгляд оказался красноречивее всех слов. Она знала, что имеет в виду Сиан.
– Так они их отпустят? – вновь спросила Миоко.
Айзек посмотрел в глаза Фрайпану и увидел там точно такое же выражение, как и в глазах Химены. Он тоже знал, что имеет в виду Сиан. Но Айзек не был в состоянии предать свое сердце и заявить об этом громко и открыто. Садина и остальные были обречены.
Айзек пережил утрату всей своей семьи. Но утрату Садины ему не пережить.
Пожалуйста! Только не Садина!
Он не мог ее потерять.
Глава 20. Senaso de los Secuenciadores
1. Минхо
Сирота не знает своей матери. Сирота не имеет имущества. Сирота не обладает ни малейшей властью.
Единственный способ, которым Сирота может продвинуться в жизни, это пройти обряд инициации и стать Младшим среди Несущих Скорбь, но даже будучи совсем юным солдатом, он, глядя на Скорбящего Глейна, отказался от мысли стать одним из них. Младшие среди Скорбящих во всех отношениях были гораздо слабее, чем самые молодые солдаты. И происходило это потому, что, получив власть, они уже никуда не стремились – в отличие от того же Скорбящего Глейна, который формы не терял, и власть свою употреблял должным образом – наказывал провинившихся, поощрял… Впрочем, Скорбящие не поощряли никого и никогда.
Сирот обучали сражаться, защищать Нацию и, когда придет пора, быть готовыми убить Божество.
Солдаты Остатков Нации вытолкали Минхо из берга, и тот, посмотрев вокруг, почувствовал облегчение – бросать в Ад его не собираются. С другой стороны, в нос ему ударил запах серы и пепла, запах горящей плоти. Минхо хорошо знал этот запах, но о нем предпочитал не думать.
Подняв голову, он постарался осмотреться. Армия солдат Остатков Нации разожгла сотни костров временного лагеря, который был устроен на развалинах Города Богов и простирался на несколько миль. Снайперы засели на крышах более-менее целых домов, повсюду были установлены блокпосты и наблюдательные пункты. Солдаты, привезшие Минхо и находящуюся почти без сознания Оранж, радостно выволокли их из берга и потащили в лагерь, чтобы те предстали как предатели перед Несущими Скорбь.
Минхо уже не пытался драться и вырываться из рук своих конвоиров: количество солдат, заполонивших разрушенный город, убедило его в том, что он потерпел поражение, и сопротивление бессмысленно. Вывернув голову назад, он попытался определить, вывели из берга Рокси с островитянами или нет, но ничего не увидел.
– Приветствуем вас, Скорбящий Айес! – проговорил один из солдат. Бросив тело Минхо на землю перед Скорбящим, солдаты тут же ударили его ногой в спину, чтобы тот встал лицом к их командиру. Подняли они и Оранж, ударами склонив ее тело к поклону.
Минхо посмотрел на стоящего перед ним Несущего Скорбь.
Сирот учили: в глаза Скорбящему смотреть нельзя ни в коем случае. Ослушаться – значит быть наказанным. Но как могли наказать Минхо? Убить? Но его и так убьют! Он сжал зубы, взглянул прямо в черные бездушные глаза стоящего перед ним Скорбящего Айеса, и в нем поднялось непреодолимое желание бунта – точно так же, как это было тогда, когда его сбросили со скалы. Но сегодня все было по-другому.
– Здесь нет ни одной скалы, с которой меня можно сбросить, – сказал Минхо, прищурившись.
Несущий Скорбь потер свои маленькие ручки как человек, который всю жизнь ждал, когда ему дадут поиграть с огнем.
– Мы все равно сбросим тебя, правда, это будет не настоящая скала, – проговорил Скорбящий, показав зубы в некоем подобии улыбки. – Это будет скала, которая живет в твоем сознании.
Скорбящий Айес был прав, и осознание этого факта ударило Минхо сильнее, чем любой пинок по его сломанным ребрам. Та скала, которая жила в его сознании, несла в себе гораздо большую опасность, чем все реальные скалы в этом мире. Оранж это прекрасно понимала, когда, уже плывя с ним на корабле, посоветовала Минхо слезть со стены, которую он построил в своем уме. Он посмотрел на безжизненное тело Оранж и тут же понял, что сделал это зря – стоящий рядом с Оранж солдат ударил ее по голове.
Сирота по имени Минхо знал, что так или иначе умрет от рук солдат Остатков Нации, но умирать напрасно он не собирался.
– Вы разрушили этот город, убили тысячи людей, – сказал Минхо, глядя мимо Скорбящего Айеса, – но главного, ради чего сюда пришли, так и не сделали. Вы явились, чтобы убить местное Божество, а доставили ему лишь небольшие неудобства. И это вас бесит!
Он попытался иронически усмехнуться, но стоящий сзади солдат ударил его в голову и по почке. Минхо закашлялся. Но он еще не закончил дразнить Скорбящего, а потому, справившись с кашлем, продолжил:
– Более того, вы помогли Божеству найти то, без чего оно не могло бы закончить свою дурацкую Эволюцию.
И, несмотря на боль, Минхо рассмеялся в лицо Скорбящему