Мастер драгоценных артефактов 4
Глава 1
Огромное, во всю стену табло мерцало в полумраке. Десятки маленьких огоньков — в основном зелёных, но кое-где жёлтых и даже красных.
Каждый огонёк — человек. Стражник или наёмник, состоящий на службе города.
Зелёный — жив и здоров. Жёлтый — ранен или в опасности. Красный — мёртв.
Варфоломей стоял перед табло и смотрел на двадцать три красных огонька.
Двадцать три!
Весь отряд, все четыре экипажа бронемашин, отправленных за графом Шахтинских, были мертвы.
Помощник главы гильдии наёмников Мирнограда стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу.
— Когда это случилось? — спросил Варфоломей.
— Три часа назад, господин. Они погибли почти одновременно, — пролепетал помощник.
— Что же там произошло? — пробурчал Варфоломей.
Предыдущий отряд, отправленный, на лошадях хотя бы успел передать информацию. Благодаря этому Варфоломей узнал, что Шахтинский перебил стражников. Эти — ничего передать не успели.
Какое-то захудалое графство в глуши, но при этом, по слухам, ставшее богатым за последнее время. Плюс две машины, что продал им Черновский.
Лёгкая цель, казалось бы.
Варфоломей потёр переносицу. На каждом пальце у него было по перстню, и в полированном золоте отражались огоньки артефактного табло.
Этот артефакт город купил давно, много лет назад, в другом городе. За баснословные деньги, если верить легенде. Тогдашний глава гильдии выложил целое состояние, и не зря.
В те времена в стражу никто не хотел идти. Стражники долго не жили — их убивали бандиты, гвардейцы лесных аристократов, инсектоиды. Выходишь на патруль — и не возвращаешься. Никто не знает, что случилось и где лежит твоё бренное тело.
После появления табло всё изменилось. Каждый стражник и наёмник при поступлении на службу вносит образец крови. Капля на специальный кристалл — и всё. Теперь ты на табло. Теперь за тобой следят.
Если тебя убьют — город узнает и отомстит.
Со временем это стало традицией. За каждого стражника мстили со всей серьёзностью. Стража Мирнограда благодаря этому стала влиятельной организацией, да и город выделяет огромные деньги на содержание.
И вот теперь — двадцать три красных огонька. А кто за это должен отвечать? Конечно, Варфоломей.
— Позови Северина, — сказал он помощнику.
Тот кивнул и выскочил за дверь.
Глава гильдии подошёл к столу, налил себе вина. Выпил залпом.
Четыре машины с экипажем разбиты каким-то захудалым графом в глуши. Не верится!
Но это значило лишь одно — Варфоломей недооценил противника. Хотел сделать всё тихо и быстро. Отправил один отряд — тот не вернулся. Отправил второй, посерьёзнее — а он тоже не вернулся.
Нужно было сразу посылать армию.
Дверь открылась. Вошёл крупный мужчина, целиком одетый в чёрную кожу. Северин, или просто Север, как его часто называли. Правая рука Варфоломея, человек, которому он безоговорочно доверял.
— Слышал уже? — спросил Варфоломей.
— Слышал, — тихо ответил Север. Он всегда говорил тихо, только в бою отдавал громкие приказы. — Что будем делать?
Варфоломей помолчал. Потом сказал:
— На дорогах стало опаснее. Наши парни отправились на зачистку и не вернулись. В отчёты запишем, что снова появились бароны.
Север поднял бровь.
— Бароны?
— Бароны, — кивнул глава.
Это слово могло оказать нужное влияние, потому что имело свою историю. Много лет назад каждый второй в округе называл себя бароном. Создавал поселение, собирал людей, устраивал набеги на соседей.
Рано или поздно все эти лесные аристократы объединились и объявили Мирнограду войну.
Баронские войны длились почти десять лет. Принесли много бед — разрушенные деревни, сожжённые поля, тысячи погибших. Город едва выстоял.
Но в итоге баронов уничтожили. Часть сбежала на дальние земли. Часть присоединилась к городам и признала их власть.
Аристократы, которые остались за стенами — пережиток того времени. Их терпят, пока они тихо сидят в своих развалинах и не создают проблем.
Но если кто-то из них поднимет голову…
— Совет на это купится? — спросил Северин.
— Да. Им нужен повод выделить больше денег на армию. Я им этот повод дам, — улыбнулся Варфоломей и подошёл к окну. Посмотрел на город внизу.
Ему не нравилось терять людей. Каждый стражник — это ресурс. А разбазаривать ресурсы глава гильдии терпеть не мог.
Но ещё больше ему не нравилось признавать ошибки.
В конце концов, грабёж лесных аристократов — это была его личная подработка. Найти жирную цель, отправить своих бойцов, забрать ценное. Прибыльно и относительно безопасно.
Город не простит гибель стражников. За это нужно мстить, чтобы все видели — убийство стражника Мирнограда означает смерть.
Неважно, кто виноват на самом деле. Неважно, что Варфоломей сам послал людей на верную гибель.
Важно только одно — месть должна свершиться.
* * *
Конь брёл по лесной тропе, и Родан не торопил его.
Куда спешить? Впереди — ничего. Позади — тоже ничего.
Хотя нет, тридцать семь лет за плечами имеются. Половина жизни прожита. И что в итоге?
Родан служил далеко отсюда, барону Кровину — человеку жёсткому, но справедливому. Дослужился до хорошего чина, командовал тремя отрядами по десять человек. Тридцать бойцов под началом — это уже серьёзно.
Потом барон умер.
Старость, болезни. Ничего героического. Просто однажды не проснулся.
Его сын женился на дочери другого барона, и два рода объединились. Армии у рода жены хватало с избытком, поэтому часть людей Кровиных расформировали.
А Родана уволили.
Без скандалов, без обид. Просто — спасибо за службу, вот твоё жалованье за последний месяц, можешь идти.
И он пошёл. Решил вернуться в родные края. Все родственники, конечно, давно умерли. Мать — ещё когда ему было пятнадцать. Отец — через год после неё. Братьев и сестёр не было.
Поэтому Родан так долго и не возвращался. Нечего было возвращаться.
Но теперь захотелось посмотреть, осталось ли что-то от деревни, в которой он вырос? Стоит ли ещё тот дуб на окраине, под которым он прятался от отцовского ремня? Течёт ли ручей за околицей, где он ловил рыбу?
Глупые мысли. Сентиментальные.
Но других у него не было.
Родан долго бродил по лесам, не мог найти нужную дорогу. Двадцать лет — срок немалый. Леса разрослись, тропы исчезли, новые появились.
В одной таверне подсказали, куда идти, и вот, Родан оказался на месте.
Когда вышел из леса и увидел свою деревню деревню — охренел так, что аж челюсть отвисла.
Он