Дима долго молчал. В груди неприятно тянуло, словно что-то рвалось наружу. Потом он сказал:
— Завтра зайду за тобой в три.
На экране Ира улыбнулась, искренняя, тёплая улыбка осветила её уставшее лицо.
— Буду ждать, — тихо произнесла она.
Связь оборвалась. Дима ещё несколько минут смотрел в пустой экран, прежде чем отложить телефон. Завтра всё изменится. В ту или другую сторону.
Глава 20
Утро началось для Димы, как обычно: лёгкая пробежка по пустынным улицам ещё сонного города. Прохладный воздух бодрил, заставляя сердце стучать быстрее. Он бежал в ровном темпе, ловя в лицо тонкие солнечные лучи и не думая ни о чём. Просто двигаться вперёд — единственное, что сейчас имело значение.
Вернувшись домой, он быстро принял душ, стряхивая с себя остатки усталости, и заварил крепкий кофе. Завтрак был простым: пара тостов и омлет. Всё делалось на автомате, но внутри кипело странное нетерпение — приподнятое, живое. Мысли снова и снова возвращались к Ире. Сегодня. В три.
Дима усмехнулся, поймав себя на том, что не пытается сдерживать свои чувства. А зачем? Они всё равно прорывались наружу. Он хмыкнул и, закончив завтрак, поднялся в комнату.
Натянул тёмные джинсы, накинул светлый лонгслив, сверху — удобную толстовку. С минуту смотрел на своё отражение в зеркале, прищурившись, будто пробуя новый образ на вкус. Затем без особых раздумий накинул куртку — на случай, если опять придётся отдавать толстовку Ирке. Эта мысль почему-то заставила его чуть улыбнуться.
Взглянув на часы, он ухмыльнулся — времени было впритык. Заправив телефон в карман, Дима легко спрыгнул с крыльца и пошёл по улице. Каждый шаг давался легко, словно сегодня мир был чуть ярче, чем обычно.
Дима неспешно шёл по тихой улочке, ведущей к дому Романовой, когда заметил её ещё издалека. Ира стояла у ворот, легко покачиваясь с носков на пятки, будто стараясь скрыть волнение. Дима не смог удержать улыбку, подходя ближе.
Ира была одета просто: потертые джинсы, свободное худи, волосы собраны в небрежный хвост. Но именно эта простота делала её необыкновенно красивой. Дима отметил, как её обычно серьёзные, настороженные глаза сегодня смотрели на него иначе — в них плескалась что-то детское, уязвимое, почти прозрачное.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он искренне, чуть склонив голову набок.
Ирина робко улыбнулась, потупила взгляд, словно ей вдруг стало неловко, и тихо ответила:
— Спасибо… Я… долго выбирала, что надеть.
В её голосе не было ни намёка на привычный флирт, тот, которым она так легко пользовалась раньше, чтобы держать людей на дистанции. Это было что-то совсем другое. Дима прищурился, всматриваясь в неё внимательнее, словно пытаясь понять, что происходит. Что-то в ней изменилось, но что именно — он пока не мог сказать.
Не задавая лишних вопросов, он протянул Ирине ладонь. Она колебалась всего мгновение, прежде чем вложить свою руку в его. Тёплая, тонкая ладошка легла в его пальцы, и они вместе зашагали по улице.
Они молчали, но это молчание было странно тёплым, уютным. Вскоре добрались до остановки, и, заняв два места в почти пустом автобусе, отправились в парк развлечений.
Автобус мягко покачивался на поворотах, а за окнами проплывали дома и деревья, окрашенные золотом осеннего солнца. Ира сидела рядом, аккуратно спрятав свою руку в рукаве худи, но Дима всё равно чувствовал исходящее от неё тепло — и удивительную хрупкость этого момента.
Ира, чуть повернув голову, с лёгкой робостью спросила:
— Почему именно парк развлечений?
Димка улыбнулся, не отпуская её руки, и пожал плечами:
— Вряд ли ты часто здесь бываешь. Да и вообще… в таких местах всегда витает настроение праздника. А нам обоим это сейчас нужно.
Ирина кивнула, будто соглашаясь с его словами, и снова улыбнулась — так просто, по-настоящему, что у Димы внутри что-то сжалось. Без лишних слов он крепче сжал её ладонь и повёл сквозь разноцветную толпу — туда, где возвышалась громоздкая американская горка с сияющими огнями.
— Пойдём! — бросил он, сверкая глазами.
Ира захохотала, едва поспевая за ним, увлечённым и каким-то неожиданно беззаботным. Их веселье только начиналось.
Очередь двигалась быстро. И вот уже они сидели в маленьком вагончике: Дима — уверенно, широко расставив плечи, Ира — осторожно, обеими руками вцепившись в поручень. Когда горка резко рванула вверх, она невольно прижалась к нему ближе, и Дима едва заметно улыбнулся, бросив на неё взгляд сбоку.
Первые секунды были наполнены лишь шумом ветра и лёгким визгом из соседних вагонов. А потом вагончик сорвался вниз, и Ира, с неожиданной радостной истерикой, закричала, запрокинув голову. Дима смеялся рядом, позволяя себе на мгновение забыть обо всём — о шантаже, о страхах, о собственной ненависти к себе. Сейчас было только это ослепительное солнце, ветер в волосах и она — настоящая, живая, такая бесконечно далёкая от той холодной, отстранённой Ирины, которую он знал.
Когда вагончик остановился и их выпустили на землю, Ира шаталась на ногах от накатившего адреналина и смеялась, утирая слёзы радости с уголков глаз.
— Господи… — прошептала она, хватаясь за руку Димы, — Я думала, сердце выпрыгнет!
Дима хмыкнул и ободряюще похлопал её по плечу:
— Ты справилась, Ирка. Героиня.
Ира слабо ударила его кулачком в грудь, всё ещё смеясь. В её глазах плескалась настоящая, светлая радость — та, которую Дима мечтал видеть в них всегда.
Они шли от одного аттракциона к другому, увлечённые, словно дети, которым впервые позволили всё. Ира смеялась легко, искренне, её глаза блестели от восторга, а на щеках играл нежный румянец. Дима ловил её настроение — улыбался, подтрунивал, иногда, почти невольно, касался её локтя или поддерживал за талию, когда она оступалась после очередного головокружительного карусельного круга.
Со стороны они выглядели так естественно вместе, что прохожие останавливались, провожая их взглядами. Молодые парни, сидевшие на скамейках или стоявшие в очередях, оборачивались на Ирину, заворожённые её лёгкой красотой, этой живой энергетикой, от которой невозможно было отвести взгляд. В их глазах читалось одно: «Почему она не со мной?»
Они удивлённо всматривались в Диму — высокого, но одетого слишком просто, без показного лоска, без ярких аксессуаров, без дорогого парфюма, который так любят демонстрировать. Казалось, он был чужаком в её мире. Слишком обыденный для такой эффектной девушки, слишком… настоящий.
А Дима, будто ничего не замечая, обвивал Ирину ладонью за запястье, шутил, дергал её за капюшон худи, заставляя хохотать ещё громче. Она отвечала ему лёгкими толчками в бок, подставляла плечо, позволяла взять себя за руку — как