Дмитрий почувствовал, как сжимаются кулаки. Он знал этот стиль игры. Он уже видел, к чему приводит её невинность.
Студент, еще пару минут тщетно пытавшийся произвести впечатление, наконец-то сдался. Он неловко попрощался и, пожав плечами, ушёл, оставив Ирину за столиком одну. Девушка, словно и не заметив его ухода, с любопытством уткнулась в меню, пролистывая раздел с десертами.
Дмитрий, наблюдая за этим со стороны, едва заметно поморщился. Всё выглядело до боли знакомо — эта лёгкая, воздушная игра на публику.
Не раздумывая больше, он решительно вошёл в кафе. Дверной колокольчик тихонько звякнул над головой. Ирина чуть подняла взгляд, но её лицо оставалось безмятежным. Он сделал вид, что не замечает её, выбрал столик поближе, сел, будто случайно оказавшись рядом. И в этот момент подошёл официант.
— Что будет заказывать девушка? — вежливо осведомился он, глядя на Ирину.
Ирина, лукаво склонив голову на бок, кокетливо спросила, игриво щурясь:
— А попробуете угадать, какой напиток предпочитает такая импозантная дама?
Официант, явно польщённый вниманием, уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Дмитрий устало перебил его, не сводя холодного взгляда с Ирины:
— Кофе с карамелью.
Ирина широко улыбнулась, её серые глаза на мгновение вспыхнули особым светом.
— В точку, — легко сказала она, чуть склонив голову, словно приветствуя удачный ход.
Официант, немного растерявшись, перевёл взгляд на Дмитрия:
— А что будет молодой человек?
— Мне просто кофе, — коротко бросил тот.
Официант кивнул и поспешно удалился, оставив их вдвоём за почти соседними столиками. На несколько секунд между ними повисла странная тишина.
Ирина, устроившись поудобнее, лениво наблюдала за Димой из-под длинных ресниц, словно оценивая новую игрушку.
А Дмитрий смотрел на неё в упор — без улыбки, без смущения. В его взгляде смешались раздражение, презрение и… слабое, едва осознаваемое притяжение.
Он знал, насколько красива она была. Но он также знал, насколько опасной могла быть эта красота.
Глава 5
Ирина на секунду отвлеклась, когда официант аккуратно поставил перед ней кружку кофе с карамелью. А перед Дмитрием — простую чёрную чашку без добавок, такую же прямую и строгую, как и он сам.
Девушка поблагодарила официанта, взяла чашку тонкими пальцами и, прищурившись, снова посмотрела на Дмитрия, словно смакуя не только напиток, но и саму ситуацию.
— Удивительно, — протянула она, поднося чашку к губам. — Ты до сих пор меня помнишь.
Дмитрий не ответил сразу. Он молча взял свою чашку, сделал глоток горячего горького кофе и только потом, холодно, почти безэмоционально, бросил:
— Хотел бы забыть. Но ты — главный кошмар моей жизни.
Ирина тихонько рассмеялась, в её смехе сквозила ирония.
— Настолько кошмар, что даже помнишь про кофе с карамелью? — уточнила она, изогнув одну бровь в беззлобной насмешке.
Дима хмуро посмотрел на неё, явно не разделяя её веселья.
— Почему «ЭЛИТ»? — прямо спросил он, желая понять, зачем она снова появилась на его пути.
Ирина легко пожала плечами, сделав вид, что вопрос её не задел.
— Этот колледж соответствует моим требованиям, — ответила она, медленно обводя пальцем край своей чашки. — И, поверь, не только внешним.
Она чуть наклонилась вперёд, её лицо оказалось ближе, в глазах плясали лукавые искорки.
— Расслабься, мальчик, — прошептала она, тихо, почти дружески, — тебя в моём плане нет.
Дмитрий почувствовал, как внутри всё сжалось. Он знал — каждое её слово стоит проверять десять раз. Она слишком хорошо врала. Слишком изящно плела свои сети.
И слишком легко заставляла верить, даже когда разум отчаянно кричал, что ей нельзя доверять ни на секунду.
Дмитрий долго смотрел на Ирину, не отводя взгляда, словно пытаясь увидеть что-то новое под этой привычной маской очарования.
Нет… Она будто не изменилась.
Тонкие черты лица, серые глаза с холодным, лукавым блеском, золотистые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Всё в ней было безупречно и… обманчиво.
Дима отвёл взгляд, тяжело вздохнув. Когда они учились в седьмом классе, он был безнадёжно влюблён в Ирку Романову. Да и как в неё можно было не влюбиться? Она казалась воплощением мечты — красивая, умная, дерзкая, как огонь, и такая манящая. Но теперь, спустя годы, Дмитрий ясно понимал: Ирина использовала его. Хитро, расчетливо, будто играла в свою особую игру.
Она позволяла ему быть рядом, позволяла любить себя на расстоянии. Позволяла делать за неё домашние задания, списывать контрольные, вытаскивать её из неприятностей. А он, ослеплённый ею, не замечал, как всё глубже погружается в её сети.
Только потом, когда случай вскрыл всю правду, когда он с отчаянной болью в груди отступил прочь от неё, он по-настоящему ощутил, насколько пусто стало внутри.
И с той поры поклялся себе: больше никогда.
И всё же… сейчас, глядя на неё, такую живую, улыбающуюся, будто невинную, он чувствовал, как в глубине души снова шевелится старая боль — та, что, казалось, давно уже была похоронена.
Ирина сделала неторопливый глоток кофе и, не отводя взгляда, лениво сказала:
— Не смотри на меня, как на врага народа, Димочка.
Её голос был слишком беспечным, почти игривым, будто всё происходящее не стоило ни капли серьёзности.
Дмитрий покачал головой, чувствуя, как внутри закипает старая злость.
— Я не понимаю… — выдохнул он глухо. — Как ты можешь быть такой ужасной?
Ирина легко пожала плечами, будто такие слова её ни капельки не задевали.
— А ты всё равно любил меня. — Она склонила голову чуть набок, её глаза лукаво сверкнули. — Что это может значить, милый? Либо я не такая уж ужасная… либо ты ещё хуже.
На её губах играла почти нежная, обманчивая улыбка. Дима хотел возразить, хотел оттолкнуть её словами, жестом, хоть как-то вытащить себя из этого странного наваждения. Но слова застряли где-то в горле.
Он сам не понимал, почему когда-то был влюблён в неё. И ещё меньше понимал сейчас, почему сидит напротив неё в этом кафе, слышит её голос, видит эту коварную улыбку — и не встаёт, не уходит.
Что-то удерживало его на месте — упрямство, гордость или то самое проклятое притяжение, против которого он с юных лет оказался бессилен.
Ирина, опершись локтями о стол, чуть наклонилась вперёд, лениво водя пальцем по ободку своей чашки.
— Что же случилось с тобой, Димочка, когда ты ушёл из седьмого класса? — спросила она с нарочитым любопытством.
Дмитрий сжал пальцы на чашке так сильно, что костяшки побелели.
— Из-за тебя, — холодно бросил он. — Из-за тебя мне пришлось сменить школу. Я тогда клялся, что больше никогда тебя не увижу.