— Забудь, — сказал он, протягивая мне телефон.
Я взяла его. Наши пальцы коснулись, и я отдёрнула руку, как от огня.
Он усмехнулся, но ничего не сказал.
Я развернулась и пошла к выходу.
* * *
Охранник стоял у двери, как и тогда, когда я вошла. Он не смотрел на меня, но я чувствовала, что он видит всё. Мою растрёпанную причёску. Мою блузку, которая держалась на последних пуговицах. Мои брюки без пуговицы. Моё лицо, на котором, наверное, было написано всё, что произошло.
Я прошла мимо него, не поднимая глаз. Села в машину, завела двигатель.
Ворота открылись передо мной, как будто ждали, когда я уеду. Я выехала на дорогу, и они закрылись за моей спиной с тихим, почти ласковым щелчком.
* * *
Дорога была пустой. Раннее утро, серое небо, туман, который стелился над полями. Я ехала и чувствовала, как дрожат руки на руле.
Внутри меня бушевало всё сразу.
Стыд. Горячий, липкий, как смола. Я переспала с начальником. На его кухне. На столешнице, где он, наверное, завтракает. Я кричала. Я молила его. Я вцепилась в него так, что, наверное, оставила следы на его спине.
Ярость. Холодная, острая, как лезвие. Он использовал меня. Он вызвал меня под предлогом договора, который даже не открыл. Он хотел меня — и получил. И теперь диктует условия, как будто я не человек, а вещь, которую можно перевезти в новый дом, как мебель.
И возбуждение. Невыносимое, унизительное, всё ещё пульсирующее где-то глубоко. Моё тело помнило его прикосновения, его запах, его голос, который говорил: «Ты моя». И оно хотело ещё. Оно было готово развернуться и поехать обратно, в этот дом, в его постель, в его объятия.
Я сжала руль так, что побелели костяшки.
— Нет, — сказала я вслух. — Нет. Это неправильно.
Я включила музыку, надеясь, что громкий звук заглушит голоса в голове. Но музыка только мешала. Я выключила её, и в тишине салона мои мысли зазвучали оглушительно.
«Ты переезжаешь ко мне».
«Завтра мы едем подавать заявление в ЗАГС».
«Твоё тело уже дало мне своё согласие».
Я ударила ладонью по рулю. Боль обожгла ладонь, но это помогло. На секунду.
— Кто он такой, чтобы решать за меня? — спросила я пустоту. — Кто он такой, чтобы говорить, где мне жить, за кого замуж, как жить?
Ответа не было. Только дорога, которая тянулась вперёд, и туман, который становился всё гуще.
* * *
Дома я бросила ключи на тумбочку, разулась и прошла на кухню. Всё было так же, как я оставила — чашка с остывшим кофе, рюкзак с трекинговыми ботинками у двери, папка с договором на столе.
Я села на подоконник, обхватила колени руками и уставилась в окно.
Город просыпался. Зажигались огни в окнах, по улицам потянулись машины, люди шли на работу. Обычный день. А моя жизнь только что перевернулась.
Я достала телефон. Несколько пропущенных от Кати. Сообщение от мамы: «Вероничка, как дела? Отпуск начался?»
Я смотрела на экран и не знала, что ответить.
«Мамуль, я только что переспала с начальником, и теперь он хочет, чтобы я переехала к нему и вышла замуж, а я не знаю, хочу ли я этого или уже схожу с ума».
Я удалила сообщение, не отправив.
Набрала Кате.
— Ника! — подруга ответила после первого гудка. — Ты где? Я звонила, волновалась!
— Кать, — сказала я, и голос дрогнул. — Я влипла.
— В каком смысле?
— Я была у Туманова.
— На работе? Ты же в отпуске…
— Нет, — перебила я. — У него дома. Он вызвал меня с договором. А потом…
Я замолчала. Как рассказать подруге то, что произошло? Как объяснить, что я, взрослая женщина, ведущий специалист с трёхлетним стажем, потеряла контроль над собой на его кухне?
— Ника, — голос Кати стал серьёзным. — Что случилось?
— Я переспала с ним, — выдохнула я.
Тишина. Я слышала, как Катя дышит в трубку, и ждала, что она скажет.
— Ничего себе, — наконец произнесла она. — А он…
— Он хочет, чтобы я переехала к нему, — перебила я. — И подать заявление в ЗАГС. Завтра.
— Что?! — Катя чуть не закричала. — Он с ума сошёл?
— Видимо, да, — я криво усмехнулась. — Или я.
— Ника, ты что, согласилась?
— Нет, — сказала я. — Сказала, что подумаю.
— И что думаешь?
Я посмотрела в окно. На город, который просыпался. На свою жизнь, которая только что разделилась на «до» и «после».
— Не знаю, Кать, — сказала я честно. — Я не знаю.
* * *
Я просидела на подоконнике до самого вечера.
Солнце село, город зажёг огни, а я всё смотрела в окно и пыталась понять, что делать.
Мысли путались. Я вспоминала его руки, его губы, его голос, который шептал: «Ты моя». И внутри всё сжималось от желания.
Потом я вспоминала его слова о переезде и ЗАГСе — и меня накрывало холодной волной страха.
Он не спрашивал. Он требовал. Он ставил условия. «Отказ будет означать, что ты уходишь из моей жизни навсегда».
Это был ультиматум. И он знал, что я не смогу отказаться.
Потому что я уже не могла представить свою жизнь без него. Без его голоса, без его взгляда, без его прикосновений. Это было безумие — мы знакомы всего несколько часов, а он уже стал частью меня. Как наркотик. Как зависимость.
Я взяла телефон. Нашла его номер — тот самый, с которого он писал мне вчера.
«Мне нужно больше времени», — набрала я, но не отправила.
Что я делаю? Я торгуюсь с человеком, который привык получать всё, что захочет. С человеком, который уже решил, что я буду его.
Я удалила сообщение.
Потом набрала другое: «Я согласна».
Смотрела на эти два слова, и пальцы замерли над кнопкой отправки. Одно движение — и моя жизнь изменится навсегда. Я перееду в его дом. Стану его женой. Буду работать на него. Буду принадлежать ему.
А если я не отправлю? Если я скажу «нет»? Что тогда? Я вернусь в офис, буду делать вид, что ничего не было, смотреть на него с другого конца стола и чувствовать, как внутри меня всё умирает?
Я удалила и это сообщение.
Отложила телефон.
— Что ты со мной делаешь? — прошептала я в темноту.
* * *
Ночью мне снова приснился он.
Мы были в горах. Он шёл впереди, и я смотрела на его широкую спину, на то, как играют мышцы под футболкой. Ветер дул в лицо, снег хрустел под ногами, и я чувствовала, как холод