– Какой еще свидетель? – спросил Корн.
– Вот этот свидетель, – ответил Берлин, указывая на Блок.
Она помахала Корну.
– Вы же не решили, что я привел сюда мисс Блок и ее адвоката чисто для виду?
Никогда не думал, что такое возможно, но Корн вроде стал еще бледнее. Кадык у него на горле заходил ходуном. Он что-то мысленно подсчитывал. Убийство шерифа влекло за собой совершенно определенное наказание.
– Вам же не нужно, чтобы я объяснил вам все по буквам, мистер Корн? Просто представьте, что не пройдет и года, как новый окружной прокурор, сидя в вашем кабинете, усадит вас на «Желтую мамашу» в главном исправительном заведении штата.
Корн мог быть кем угодно. Трусом, конечно же. Однако не дураком. Я видел, как он выпрямился. У него оставался последний козырь.
– Я никогда не признаюсь в неправомерных действиях при исполнении служебных обязанностей! Я действительно выиграл все эти судебные процессы. Все эти люди были казнены благодаря мои усилиям, и я горжусь своим послужным списком. Я не призна́ю ничего, что могло бы поставить под угрозу мое наследие и замарать мою репутацию как слуги закона. Но я могу кое-что предложить. В моем распоряжении оказалась информация, раскрывающая истинную личность убийцы Скайлар Эдвардс. Это глава небольшой группы сторонников превосходства белой расы. Там его называют Пастором. Я знаю его настоящее имя, и у меня есть кое-что, чтобы доказать все это в суде.
Берлин посмотрел на меня. Это была его игра, но он знал, что меня заботит судьба десятков людей в камерах смертников, ожидающих казни, потому что Корн подтасовывал факты и лгал, чтобы отправить их туда.
– И какого же рода доказательствами вы располагаете? – спросил Берлин.
– У меня есть видео. Запись с камеры наблюдения на заправочной станции. Которая указывает на причастность Пастора к убийству Скайлар Эдвардс.
Казалось, будто из маленькой бетонной камеры полностью выкачали воздух.
– И что вы хотите взамен? – спросил Берлин.
– Полный иммунитет. Мы составим соглашение о юридической неприкосновенности прямо сейчас и попросим судью его засвидетельствовать. Я не доверяю вам, мистер Берлин. В отличие от судьи Чандлера. Это придаст нашей договоренности официальную силу. Тогда я предоставлю вам Пастора, а вы предоставите мне свободу.
Я собирался кое-что сказать, но Берлин уже принял решение.
– Согласен, – сказал он.
Ему потребовалось еще полчаса, чтобы внести кое-какие поправки в текст соглашения, залитый в электронный планшет, и дождаться, пока судья Чандлер не спустится в камеру. Тот ничего не сказал ни мне, ни Корну, ни Блок. Коротко переговорив с Берлином, он подписал соглашение о юридической неприкосновенности цифровой ручкой, поставив свою подпись под подписью Корна.
Выходя из камеры, Чандлер повернулся ко мне и сказал:
– Вы с мисс Брукс – хорошие адвокаты, пусть даже методы у вас далеко не ортодоксальные.
– Приму это как комплимент.
Дверь камеры закрылась за ним.
После недолгого молчания Берлин обратился к Корну:
– Так где же эта запись?
– Она на флэшке, в моем портфеле, который охранник снаружи убрал в пакет с моими личными вещами.
Блок постучала в дверь камеры и попросил дежурного принести нам вещи Корна. Берлин вставил флэшку в свой планшет, и мы стали вместе отсматривать записанный на ней материал.
– Так теперь я свободен? – спросил Корн.
Эта флэшка уже была у него, когда он пытался осудить Энди Дюбуа за зафиксированное на ней преступление. Я это знал. Более того – он пытался добиться вынесения смертного приговора. Не в силах больше смотреть на Корна, я вышел из камеры вместе с Блок и Берлином.
– Эй, мы же договорились! – крикнул нам вслед Корн.
– Всё в силе. Вы предоставляете нам информацию, идентифицирующую Пастора, в обмен на вашу свободу, – сказал Берлин, после чего посмотрел на Андерсона. Закрывая дверь камеры и оставляя того наедине с Корном, он произнес: – Договор есть договор. Мистер Андерсон, освободите его.
Блок не могла смотреть на Берлина, и в тот момент я не понимал почему. Но выражение лица у нее было достаточно мрачным, чтобы дать мне подсказку. Тогда-то я и заподозрил, что Корн покинет эту камеру в мешке для трупов.
– Так ты собираешься ловить этого типа? – спросил я.
– Конечно, – сказал Берлин. – Как только мистер Андерсон тут закончит, мы нанесем визит в управление шерифа.
Глава 76
Пастор
Дома и сады Бакстауна быстро сменяли друг друга за окошком машины. Водитель Пастора гнал по городу за сорок миль в час, но копы и не думали их останавливать.
Только не при виде машины губернатора.
Вдобавок на заднем пассажирском сиденье рядом с Пастором сидел шериф Шипли. Конечно, он не знал его как Пастора. Он называл его «губернатор Пэтчетт». Шипли требовался в качестве символической фигуры на предстоящей пресс-конференции, плюс обеспечивал дополнительную охрану. Все, ради чего работал Пэтчетт, вот-вот должно было окупиться. Он глянул на часы. Было уже почти четыре.
Пресс-конференция была назначена на шесть. В Монтгомери.
Времени было более чем достаточно, чтобы вовремя добраться туда, но губернатор все равно хотел появиться пораньше. На нем был один из его лучших костюмов – простой темно-синий, заказанный у одного портного в Мобиле. Сидел этот костюм идеально, а ткань позволяла ему дышать в любую жару. Дополняли его наряд белая рубашка и бледно-голубой галстук, а завершал ансамбль цветок на лацкане пиджака.
Белая камелия.
На самом деле не имело значения, что Фрэнсис Эдвардс так и не взорвал цистерну с пропиленом. Он все равно угрожал всему городу. Он все равно был террористом. И на данный момент лучший террорист для извлечения максимального политического капитала – это мертвый террорист. Он вселил страх Божий в жителей Алабамы, и это было все, чего Пэтчетту от него требовалось.
На Юнион-хайвей машина замедлила ход.
– Почему останавливаемся? – спросил Пэтчетт.
– Похоже, впереди ФБР проверяет машины, – отозвался водитель.
Пэтчетт повернулся к Шипли:
– Ну и каково это?
– Что вы имеете в виду?
– Ты понимаешь, о чем я. Каково это – быть героем, который спас Бакстаун от огненного ада?
Шипли нервно хохотнул.
– Очень даже неплохо.
– Думаю, это окончательно укрепит тебя в роли нашего нового шерифа, – сказал Пэтчетт.
– Хотя, наверное, всего на несколько месяцев… В смысле, должность-то выборная.
– На этот счет не переживай. Я знаю, что Корн помогал Ломаксу. И теперь, когда окружной прокурор в затруднении, нам понадобятся все хорошие люди, которых мы только сможем найти. Я могу с практически полной уверенностью гарантировать, что противостоять тебе на выборах никто не будет. По крайней мере, всерьез. Хотя, конечно, мы можем