– Вот здесь остановите, – распорядился я. – Мне нужны пятьсот «баков», но в четыре миллиона залезать нельзя. Я знаю пару ребят, которые помогут мне войти в ресторан незамеченным.
Виктор протянул мне пятьсот долларов, свернутых в трубочку. Я вылез из лимузина и нырнул в двери рынка.
Через десять минут я уже подпирал угол дома в половине квартала от заведения Джимми. Лимузин дожидался на улице. Всё, пора. Двинулся по тротуару, высматривая тихарей. За год до того, как Джимми открыл ресторан, через дорогу здесь были две закусочные. В одной хавчик был вполне достойный. В другой – на любителя. Когда Джимми открылся, такая вечерняя конкуренция ему даром не сдалась. Короче, обе забегаловки стали работать лишь до семи вечера, но дела у них по-прежнему шли неплохо. Никакой тебе платы за «крышу», никаких ежемесячных отчислений с выручки. Через несколько месяцев обе кафешки стали делать больше денег на том, что закрыты, а не открыты. Джимми со временем их потихоньку перекупил. Стал использовать в качестве перевалочной базы. У ФБР, АТО и прочих контор, для которых он представлял интерес, сразу возникла проблема – агентам стало некуда податься. Уже нельзя было, как раньше, часами торчать за столиком с единственной чашечкой кофе и пялить глаза на заведение Джимми, которое на противоположной стороне улицы было как на ладони. Так что пришлось творчески пересматривать привычные методы наблюдения.
Я замедлил шаг – и буквально через минуту засек наружку: коричневый фургон с глухо тонированными стеклами. Тротуар прямо под пассажирским стеклом густо усыпа́ли окурки – ну прямо вывеска «Здесь сидят копы».
Этот мобильный штаб контролировал остальных оперативников, занятых наружным наблюдением. Учитывая планировку улицы, я предположил, что таковых здесь трое: один с быстрым доступом к какому-нибудь транспортному средству, второй следит за тем, кто к Джимми заходит, ну а третий наверняка работает с верхней точки – мониторит выходящих. Возле тротуара приткнулся черный мотоцикл «Хонда». Седок его что-то больно уж долго мусолил стаканчик кофе, купленный навынос – тихарь номер один. Двое остальных для лучшего обзора наверняка разделились. Так, один из них явно торчит в прачечной-автомате, тем более что и машины с товаром мимо глаз не проедут, и публика, что к метро тянется, – тихарь номер два. Третий где-то наверху. Поднял глаза к небу и кое-где увидел людей в окнах. Никто вроде не выделялся. Но потом заметил, что у одного мужика в окне рубашка вся жеваная, будто он в ней спал. Ага, вот она и «верхняя точка». Это самое око с небес представляло собой самую серьезную проблему, поскольку пропадал я у него из виду, только когда переходил на противоположную от ресторана сторону улицы… Ладно, там пока и приткнемся. Пристроил жопу на скамейку на автобусной остановке и, беззаботно насвистывая, принялся незаметно для верхнего тихаря озирать окрестности.
Впервые мне довелось представлять Пита Тулиши в суде два года назад. Пит чуть ли не круглыми сутками трудился на рыбном рынке на Мотт-стрит, а с наступлением пятницы шел со всеми заработанными грошами в бар, спускал все до единого цента на водяру и затевал драку – обычный, ничем не примечательный для Пита пятничный вечер. В скопившихся на него полицейских протоколах фигурировали в основном легкие телесные и нарушения общественного порядка – так, обычная бакланка. Когда выписываемые по суду штрафы за все эти художества стали расти, Пит прекратил платить по адвокатским счетам. Короче, мы пришли к соглашению. Когда он не мог платить наличными, расплачивался свежей рыбкой. Я никогда не приставал к нему и другим подобным клиентам с ножом к горлу – если только на штрафы наскреб, то лучше уж их оплати, иначе отсидка. Я уже успел побывать на рабочем месте Пита на Мотт-стрит и вручить ему полученную от Виктора пятихатку, так что задуманное шоу было уже на мази.
Питов дружбан, шоферюга из доков, как раз остановился напротив заведения Джимми – якобы шнурки развязались. Заслышав мой сигнал, возмущенно ткнул пальцем в Пита, который по тому же сигналу вывернул из-за угла. Оба мужика принялись сверлить друг друга глазами, срывая с себя пальто и рубахи. И ровно через секунду кинулись друг друга убивать. Оба были парни не хилые – кулачищи что твои бейсбольные ловушки, а плечи как у футболистов в щитках. Весили оба хорошо за двести пятьдесят, если в фунтах считать, и молотили друг друга по-чесноку, не придуривались – аж слюни изо рта летели после каждой плюхи. Моему старику явно понравилось бы.
Вскоре они уже катились единым клубком по тротуару, опрокидывая мусорные баки. Тут – удача. Объявились копы, но сунуться к мужикам не осмелились. Чем дальше те смещались по Малберри-стрит, подальше от ресторана, чем жестче становился махач – Пит со своим дружком швыряли друг друга в припаркованные машины, сигнализации которых тут же заходились истошным воем, визгом и кряканьем, и вообще устроили такой шум, гам и кавардак, что просто пальчики оближешь. Копы по-прежнему держались поодаль, предоставляя обоим монстрам без помех мутузить друг друга – ждали, видно, когда те выдохнутся. Когда полиции приходится иметь дело с подобными бугаями, не факт, что и от «Тазера» [23] будет толк – электрошоком такую публику не проймешь.
М-да, пятьсот долларов за такой фееричный отвлекающий спектакль – не деньги.
Быстро глянул на обоих уличных тихарей и верхнего агента – все трое не сводили глаз с потасовки. Ко мне подкатил лимузин, пассажирская дверь распахнулась.
– Пересчитать деньги займет не больше получаса, денежка к денежке. Если не будете стоять здесь ровно через час, я сразу звоню, и кровь вашей дочери будет на ваших руках, – предостерег Артурас.
– Ты забыл, что мне надо дать инструктаж Тони насчет того, что ему говорить в суде. Мне нужно два часа, – возразил я.
– Даю ровно час, не больше.
Всего один час – это проблема. Придется работать быстро.
Часы на руке показывали 6:01. Меньше десяти часов до назначенного Волчеком срока.
Я выхватил у Артураса обе сумки, набитые деньгами, и, никем не замеченный, метнулся к ресторану. Распахнул дверь плечом – и сразу уткнулся прямо в