Я повернулся и направился обратно к своему месту, но тут у меня завибрировал телефон. Стоя спиной к судье, я глянул на экран. Это была Блок.
– Народ вызывает доктора Фарли Климптона! – объявил Уайт.
То есть судмедэксперта. Уайт собирался начать это дело с фильма ужасов. С демонстрации кое-каких жутких фотографий. Некоторые из этих образов присяжные запомнят на всю оставшуюся жизнь. А когда они окончательно проникнутся всеми этими ужасами, он торжественно нацелится пальцем в Кэрри Миллер и примется уверять присяжным, что это ее рук дело. Просмотр подобных фотографий наносит психологическую травму, и присяжным потребуется кого-то в этой травме обвинить – а вина в таких случаях легко ложится на подсудимого.
– Подожди-ка минутку, – бросил я Гарри, направляясь к дверям.
В коридоре я ответил на звонок.
– Ну, что там у тебя? – спросил я у Блок.
– Вроде что-то вырисовывается. Дэниел Миллер знал планировку дома Нильсенов. Нам нужно найти связь между ним и Нильсенами.
– Нам надо пошевеливаться. Нужно поскорей найти ее.
– Думаешь, я это не понимаю? Просто не знаю, что я сделаю, если…
– Прекрати. Этому не бывать. Мы этого не допустим. Федералам удалось что-нибудь выяснить у хозяина той чердачной квартиры?
– Особо ничего. Краткосрочная аренда, оплачена вперед. На бумаге не оформлялась.
– Что-то тут не то… В этом городе никто не сдает недвижимость в аренду, не получив хоть какую-то информацию об арендаторе – чтобы можно было прищучить его, если что-то пойдет не так.
– Федералы говорят, что ничего не нашли.
– Домовладелец лжет, и я вроде знаю почему. Есть кое-кто, с кем тебе стоит поговорить. Это адвокат, обслуживающий всяких левых арендодателей, зовут его Арчи Банзен. Он вряд ли захочет хоть чем-нибудь с тобой поделиться, так что не исключено, что придется на него надавить. Просто чтоб ты знала: у Банзена есть защита. Его личный телохранитель – бывший рестлер по кличке Лунатик. Шесть футов пять дюймов, пятьсот фунтов как минимум [211]. Жрет одни только стероиды. Очень сильный и злобный как черт. Будь с ним поаккуратней…
– Что? Думаешь, я с ним не справлюсь?
– Нет, я хотел сказать, аккуратней в том смысле, что не сломай ему что-нибудь жизненно важное.
Глава 33
Эдди
Проговорили мы с Блок примерно полчаса. Закончив разговор, я набрал номер офиса, и Дениз сняла трубку.
– Мне нужно, чтобы вы взяли из кассы триста долларов наличными и купили за две сотни подарочный ваучер на обед в одном ресторане. А потом чтобы наняли лимузин с водителем на весь день по безналу, – сказал я.
– Погодите, а зачем еще сотня?
– Потом расскажу. И еще кое-что. Сейчас скину текстом один номерок. Позвоните по нему. И скажите в точности то, что я сейчас продиктую. Ручка под рукой?
– Диктуйте.
– «У нас есть один общий друг, и мы хотели бы тоже угостить его в благодарность за обед, который он организовал. Он немного застенчив, но любит парики. Блондинистые, ярко-белые, причем чем ненатуральней, тем лучше. Тысячу сверху выплатим прямо сейчас. И еще: он очень бережется от ковида, так что понадобится маска».
– Это все?
– Все. Закиньте эти деньги на офисную кредитную карту. Она у вас с собой?
– Что это вы такое творите, черт возьми? – спросила Дениз.
– Занимаюсь юридической практикой. Доверьтесь мне. Как только закончите с этим, возьмите свою папку с зажимом и блокнот и к обеденному перерыву подходите к подъезду суда на Сентер-стрит.
Если Дениз сказала, что что-то сделает, – значит, железно так и будет.
Я вернулся в зал суда. Когда я занял свое место рядом с Гарри, доктор Фарли Климптон уже толокся с лазерной указкой в руке возле увеличенной до несусветного размера – примерно шесть на пять футов – фотографии Стейси Нильсен, на которой она лежала мертвой рядом со своим мужем.
– Раны на груди у Стейси Нильсен, как и у прочих жертв, были нанесены каким-то необычайно прочным и невероятно острым предметом – предположительно ножом с симметричным остроконечным лезвием неизвестного происхождения, более чем вероятно каким-то экзотическим, ручной работы. Лезвие было достаточно острым и прочным, чтобы пробить грудинную кость. Никаких металлических частиц в ране обнаружено не было – после того как песок, заполнявший раневую полость, был просеян, а трещина в кости исследована с помощью рентгена.
Я наклонился к Гарри, шепнул:
– Какие-нибудь сюрпризы?
Он бросил взгляд на присяжных.
Этель Горман так сильно сжимала свой скомканный носовой платочек, что у нее тряслись руки. Если б я как следует прислушался, то, наверное, даже услышал бы, как у нее скрипят зубы. Остальные присяжные выглядели так же, как и большинство своих коллег, которым приходится иметь дело с подобными делами. Половина из них смотрела в пол, поднимая глаза только в случае крайней необходимости, а затем опять опуская взгляд под ноги. Остальные потрясенно прикрывали рты рукой, покачивали головами и кривились, когда на экране появлялось очередное жутковатое изображение.
– Всё как и ожидалось, угу?
Гарри кивнул. Блокнот перед ним был уже весь исписан заметками, сделанными в ходе показаний судмедэксперта.
– Не хочешь взять его на себя? – спросил я.
Ответом мне послужила едва заметная улыбка.
– Доктор Климптон, – сказал Уайт, – вы обнаружили на теле Стейси Нильсен какие-либо раны, полученные при самообороне?
– Таковых не было, – ответил он.
– Насколько я понимаю, доктор, на телах Маргарет Шарп, Лилиан Паркер, Пенни Джонс, Сюзанны Абрамс, а также Тобиаса и Стейси Нильсен тоже не имелось защитных ран? Их не обнаружено ни на одной из шести жертв?
– Совершенно верно. Таковых ран не имелось.
– И смертельные ранения всем женщинам были нанесены при помощи ножа?
– Да.
– И все пострадавшие женщины были предварительно обездвижены при помощи какого-то транквилизатора?
– Да, путем инъекции в область шеи.
– Имелись ли на остальных телах какие-либо царапины или следы от уколов, которые указывали бы на борьбу?
– Нет.
– Учитывая ваш обширный опыт работы с жертвами преступлений, связанных с использованием холодного оружия, насколько необычно отсутствие на телах каких-либо защитных ранений?
– Весьма необычно.
– Опять же, основываясь на вашем немалом опыте, можете ли вы предложить какое-либо объяснение этому?
Климптон откашлялся. Отпил воды из стакана.
«Значок», как я это называю.
Окружной прокурор Уайт наверняка тщательно подготовил Климптона к этому выступлению. Натаскал его. И пока что подталкивал его настолько далеко, насколько тот сам был готов зайти. Этот последний вопрос явно выходил за оговоренные рамки, и