И стала ждать.
Скрипнула расшатанная половица на лестнице. Дэниел поднимался ко мне.
Моя вспотевшая рука едва удерживала рукоятку «Тейзера», который я нацеливала в коридор. Приходилось то и дело перекладывать его из одной руки в другую, дыхание перехватывало. Руки дрожали, и я не могла как следует прицелиться.
В дверном проеме возникла темная фигура.
– Кэрри, нам нужно поговорить, – сказал Дэниел и двинулся ко мне.
Я крикнула ему, чтобы он не подходил ближе, но он продолжал приближаться.
Я нажала на спусковой крючок.
Синяя электрическая вспышка сотрясла воздух, и Дэниел рухнул на пол. Его тело сильно затряслось, словно в каком-то жутком припадке, конечности колотились об пол с такой силой, что он временами отрывался от земли. Изо рта пошла кроваво-красная пена.
«Тейзер» выпал у меня из руки, и конвульсии прекратились. Дэнни лежал совершенно неподвижно. А затем, пошарив руками по полу, начал приподниматься. Я по-прежнему была в гардеробной. Он возник прямо в дверном проеме. Я выдернула из комода один из ящиков – тяжелый, массивный ящик из дуба. Когда я подняла его над головой, оттуда посыпались носки, и я швырнула его ему в голову. Дэниел опять упал на пол, я перешагнула через него и побежала вниз по лестнице, и тут в открытую входную дверь дома вошел Отто.
Я сказала ему, что Дэнни наверху. И что я выстрелила в него из «Тейзера».
Отто велел мне выйти на улицу. Сказал, чтобы я пока никуда не звонила. Просто подождала его, и если он не вернется через пять минут, то я должна буду вызвать полицию.
Слезы текли у меня по лицу, руки дрожали, когда я шагнула на холод. Машина Дэниела стояла на подъездной дорожке. Водительская дверца была открыта. Я подошла, чтобы сесть на водительское сиденье, просто чтобы отвлечься и попытаться успокоиться, но тут увидела это.
В кармашке двери лежали нож и пистолет. Я не осмелилась прикоснуться к ним или даже просто протянуть к ним руку. На заднем сиденье лежала черная одежда, блестящая от крови. Я обошла машину сзади и открыла багажник, обнаружив внутри два мешка с песком, веревку, отвертки и большую кожаную сумку. Дрожащими руками я открыла ее. Внутри были женские ожерелья, кольца, часы. В сумке было еще что-то, из-за чего она была такой тяжелой. Две стеклянные банки. Поначалу я не поняла, что это, но одна из них выкатилась в багажник, когда я наклонила сумку.
Я зажала рот руками, чтобы не вскрикнуть.
Из темной жидкости в банке на меня смотрела пара глаз.
Я услышала, как Отто зовет меня.
Я подбежала к нему и крепко обняла. В этот момент Отто и сказал мне, что мой муж мертв.
Что я убила его.
Я не могла ничего сказать. У меня в груди словно разверзлась дыра. Ноги подкосились, но Отто удержал меня.
Он заглянул в машину, а потом почти что на руках занес меня в дом. Он был таким бледным и потрясенным… Сказал мне, что мы должны подумать о том, что сказать копам, потому что сейчас это совсем не похоже на самооборону.
Я сидела у себя в гостиной, стуча зубами, дрожала и плакала почти полчаса, пока Отто пытался меня успокоить.
Он сказал мне, что у Дэнни проломлена голова, и мы попытались восстановить, как все было. Отто забрасывал меня вопросами. Предупредила ли я Дэнни? Он угрожал мне?
Нет, он мне не угрожал. И я его не предупреждала. И на мне нет никаких следов.
И тут опять всплыло это ложное алиби.
По мнению Отто, имелось сразу несколько вариантов развития событий. И способов, какими это можно было разыграть.
Я могу стать героической личностью, остановившей Песочного человека.
Или могу стать убийцей. Во-первых, по причине убийства своего мужа, а во-вторых, из-за сокрытия его преступлений, поскольку солгала полиции. Отто сказал, что меня могут впутать во все убийства Песочного человека.
Мы всё говорили и говорили, и сколько бы я ни прокручивала все это в голове, но всегда возвращалась к тому, что полиция меня арестует. И никакого выхода из этого не видела. Это было неизбежно. Все стало намного хуже, и я жалела, что вовремя не ушла от Дэниела. Просто не сбежала от него без оглядки.
Я никогда не забуду, что сказал Отто после этого.
– Что, если есть и другой вариант? – спросил он. – Что, если он просто исчезнет? Я мог бы засунуть его в машину, отвезти в какое-нибудь тихое местечко на озере Хемпстед и заставить его и все его зло исчезнуть навсегда.
Я согласилась оставить драгоценности у себя – на случай если Дэнни когда-нибудь свяжут с убийствами Песочного человека и я смогу сказать, что он отдал их мне, перед тем как исчезнуть. Спрятать их в доме, чтобы здесь оставалось хоть что-то, что связывает его со всеми этими убийствами. Через год я могла бы объявить Дэниела умершим и унаследовать его деньги.
Мой план состоял в том, чтобы вести себя тихо и избежать обвинения в убийстве собственного мужа. А если полиция свяжет его с этими убийствами, я должна была сказать, что подозревала его, но у меня не было никаких доказательств.
Отто сказал, что все будет в порядке.
Это останется нашей с ним тайной.
В последующие дни я во всем доверяла Отто. Мы сблизились.
Мы стали любовниками.
Глава 55
Эдди
– Это ложь чистой воды, – хладнокровно заявил Пельтье, прочитав эту дневниковую запись вместе с судьей, прокурором и присяжными. Налил себе еще стакан воды, немного отпил и поставил стакан обратно. Ему не требовалось смочить горло – он просто хотел сделать паузу, чтобы немного успокоиться.
– Вы хотите сказать, что в этой записи имеются какие-то неточности и ложные утверждения?
– Вот именно.
– Думаю, вы правы. Вы лгали Кэрри Миллер с того самого дня, как познакомились с ней.
– Нет, это не так.
– Вы не стали топить тело Дэниела Миллера в озере Хемпстед, это точно. Может, его машина и в самом деле там, но только не он сам, так ведь?
Прищурив глаза, Пельтье произнес:
– Все это целиком и полностью сфабриковано.
– Полиции известно, что Песочный человек снимал квартиру через улицу от дома Лилиан Паркер. Мои оперативники сумели установить связь между этим договором аренды и некой фирмой, а по юридическому адресу этой фирмы они обнаружили морозильную камеру. Вот эту морозильную камеру, – сказал я, указывая на экран.
Вчера вечером я показал сделанные Блок фотографии