Чем ближе я продвигался к этим дверям, тем слышнее становились то и дело доносящиеся из-за них гудочки металлоискателя. К счастью, всех дежурных охранников я знал по имени. Один из секретов успеха в суде – личное знакомство с судебным персоналом. До самой распоследней мелкой сошки. Никогда не знаешь, когда тебе вдруг понадобится какая-нибудь мелкая услуга: то факс надо принять по-быстрому, то заблудшего клиента отловить, то просто мелочь разменять для кофейного автомата – или же, как в моем случае, отловить меня самого при срочном звонке по таксофону в вестибюле…
Восемь человек впереди.
Заглянул через плечо репортера, чтобы получше рассмотреть охранников – чья сейчас смена. На дверях стояли Барри с Эдгаром. Секьюрити в большинстве нью-йоркских судов – фактически те же копы, за исключением разве что названия. И оружие у них, и форма. Они и арестовать вас вправе, и задержать, а если вы действительно представляете собой угрозу, то и завалить могут – с концами.
Барри стоял рядом с лентой багажного сканера, передавал лотки, собирал мобильники, ключи, бумажники, сумки, пропускал через рентген. Обладатели всего этого добра тем временем опасливо ступали в рамку металлоискателя в надежде, что та не зазвенит. Эдгар охлопывал посетителей вручную, выуживал у них забытые подозрительные предметы, заворачивал обратно – гонял посетителя через рамку до тех пор, пока не был окончательно удовлетворен.
Кроме этих двух охранников, я заметил третьего – молодого, белобрысого, незнакомого. А за ним и еще одного – тот стоял футах в десяти за рамкой, выпятив основательное брюхо, растопырив локти и заткнув большие пальцы за кожаный ремень с болтающимся на нем пистолетом. В принципе, ничего необычного – при большом наплыве посетителей ко входу вполне могут подогнать еще одного-другого охранника, чисто для подстраховки. Этого мужика я тоже не узнал – усики, крошечные свиные глазки… Сам я его не сумел припомнить, но решил, что мы с ним наверняка когда-то встречались, поскольку он явно меня узнал. Барри, Эдгар и белобрысый юнец полностью сосредоточили свое внимание на публике в самом начале очереди. Толстяк же просто не сводил с меня глаз.
Шесть человек между мной и рамкой.
Я утер пот с бровей.
Если буду ждать своей очереди, придется пройти через ту же процедуру, что и остальным. Попробовал припомнить, как я обычно вел себя в таких случаях. Для меня войти в это здание всегда было что зубы почистить – проделывал это каждое утро, – но теперь любые воспоминания об этом обыденном деле словно корова языком слизала. Что я обычно делаю – пру, как на кассу? Или смирно стою в очереди, а мне просто машут – проходи, мол, не задерживай? Переминаясь с ноги на ногу с трясущимися руками и переполненным сухой горечью ртом, я был близок к самой настоящей панике. Никак не мог представить ни единого реального примера того, как прохожу в эту чертову рамку, хоть убей.
Впереди всего четверо.
С каждым шажком бомба на спине становилась все больше и увесистей. Толстый охранник все так же таращился прямо на меня. Может, меня выдает тревожный «язык тела», который эти парни теперь обучены подмечать? После 11 сентября [3] любой, кто имеет хотя бы отдаленное отношение к защите правопорядка, прошел соответствующую подготовку и обязан сразу же распознавать потенциальную террористическую угрозу.
Подумал про Эми – как она, размазывая по пижамке слезы, умоляла меня остаться.
Ну уж нет. Больше я тебя не брошу. Мгновенно привел голову в порядок. Террористы не лезут без очереди. Они терпеливо ждут. Их задача – максимально слиться с толпой, не привлекать внимания, не вызывать даже малейших подозрений. Так что лучше мне сейчас превратиться в наглого беспардонного хама, поднять как можно больше шума и суматохи – тогда толстяк решит, что я просто жлоб, а никакой не потенциальный бомбист.
Когда я решительно двинулся в обход очереди, публика возмущенно зароптала. «Вот гондон!» – пробурчал тот самый репортер. Сердце опять отчаянно запрыгало в груди – все быстрей и быстрей по мере того, как приближалась цель.
– Эй, Барри! Дай-ка я проскочу по-быстрому. Опаздываю, – бросил я, нахально проламываясь сквозь рамку, которая тут же протестующее загудела. Слишком уж громко. Наверное, она у всех так гудела, но меня этот звук просто реально оглушил. Быстро перевел взгляд на толстого. Тот не двигался. Просто смотрел. Эдгар, в свою очередь, старательно шмонал первого в очереди и ни на что другое не отвлекался.
– Эдди! – позвал Барри. Не спеша вылез из-за экрана сканера, обошел вокруг аппарата, лениво шаркая ногами. – На секундочку.
За рамкой я ускорил шаг и нацелился в вестибюль, но тут белобрысый юнец вдруг растопырил руки и преградил мне дорогу. Так и стоял крестом, пока я не просек, что от меня требуется принять ту же позу – для обыска. Руки я по-прежнему держал по швам.
Толстый сорвался с места. Я влип?
Может, подорвать отсюда? Растолкать всех на пути, пробиться сквозь толпу, метнуться к выходу? Но за спиной в самом дверном подъеме уже громоздился какой-то здоровенный бородатый тип, который полностью перекрыл не только дорогу, но и сам дневной свет. Проскочить нереально. Едва остановил готовые сорваться с места ноги, которые незамедлительно задрожали мелкой дрожью.
– Братан, я тоже тебя с удовольствием обниму, но только не сейчас, – сказал я.
– Просто поднимите руки, сэр. Мне нужно вас по-быстрому досмотреть.
– Послушай, сынок, я очень спешу. Мы с тобой вроде еще не встречались, но уж поверь – я тут практически живу вот уже почти десять лет. Я адвокат. Вон хоть у Барри спроси, – продолжал я, пытаясь проскользнуть мимо него.
Его открытая ладонь зависла над рукояткой торчащей из кобуры «беретты», а пальцы скрючились, как у актера в старинном вестерне.
Я замер как вкопанный.
– Что-о?! Мне вытащить «пушку», торопыга?