Туда, где должен был появиться саш Маарц. Сиора проследила за её взглядом. Потом спокойно отпила отвар. И сухо произнесла:
— Сама подойдёшь или мне велеть ему перестать изображать скалу?
Аширо подавилась так резко, что часть отвара едва не выплеснулась на платье.
Сиора уже хотела привычно усмехнуться… И вдруг замерла. Потому что собственные слова неожиданно ударили и по ней тоже.
Скалу.
Она сама изображала её уже больше двухсот лет. Спокойную. Непоколебимую. Недосягаемую. Так долго, что почти поверила в эту роль сама.
Сан ведь тоже ждал. Так же молча. Так же осторожно. Так же боясь сделать лишний шаг.
А она… Она всё это время пряталась за болью так же, как Даард сейчас прятался за своей осторожностью.
Сиора медленно опустила взгляд в чашку. И впервые за очень долгое время подумала не о том, как выжить.
А о том… как жить дальше.ьМысль была почти пугающей. Потому что вместе с ней пришло другое понимание: она устала быть одна.
Не главой. Не символом рода. Женщиной. Той самой Сиорой, которая когда-то смеялась рядом с Саном и не ждала от счастья удара в спину.
Где-то в глубине сада послышался знакомый шорох хвоста. Бывший советник всё-таки пришёл.
Аширо немедленно сделала вид, что ей совершенно не интересно. Сиора едва заметно прикрыла глаза.
Хасовы идиоты.
Оба. Но впервые за долгие годы эта мысль не вызывала боли. Только тихое, почти забытое тепло.
И именно в тот вечер Сиора впервые сама отправила Сану вестник.
Короткий. Совершенно деловой. Настолько формальное, что любой старейшина решил бы: речь идёт исключительно о родовых вопросах.
Но когда через несколько минут ей сообщили, что заместитель гнезда лично явился в дом Сфашей, она вдруг слишком отчётливо поняла: не только Сан всё это время ждал хоть одного её шага навстречу.