Вижу сомнение в её глазах. Вот же я мудак. Полина теперь мне нескоро станет доверять, если вообще когда-нибудь это случится.
- Полина, поверь мне. Я бы никогда не стал использовать ребёнка. Никогда.
- Но она стала.
- Да, она стала. И это моя вина, потому что позволил ей слишком много.
Полина смотрит на меня долго, изучающе. Взглядом буравит насквозь.
- Даже, если ты прав, это не отменяет того факта, что она натворила. Даже, если ты не звонил, только ты виноват во всём, что к нему привело.
- Кристина! - Зовёт Полина. - Иди сюда.
Дочь выбегает из комнаты, её лицо светится радостью.
- Папа возьмёт тебя на выходные. - Неожиданно вдруг говорит Кристина. - Хочешь?
- Конечно хочу! - Кристина подпрыгивает. - Мы поедем домой?
- Да, принцесса.
- Мама с нами поедет?
Вот оно. Вопрос, которого я так боялся. Было бы странно, если моя маленькая, но такая умная дочь не задала мне это вопрос.
- Нет, солнышко, я останусь с бабушкой.
- Почему? - Лицо Кристины становится серьёзным. - Почему мы не живём все вместе?
Смотрю на Полину, она смотрит на меня. Что сказать пятилетнему ребёнку?
-У нас сейчас сложный период. - Говорю осторожно, тщательно подбирая слова.
- Это что такое сложный период?
- Это когда взрослые ну... не могут договориться.
- О чём договориться?
Чёрт. Она не отстанет, почемучка в деле.
- О том, как нам жить дальше.
- Я где буду жить?
И тут я понимаю, что зашёл в тупик. Что бы я ни сказал, это будет ложь или полуправда. А она заслуживает честности.
- Кристина. - Сажусь рядом с ней, беру за руки. - Мы с мамой поживём отдельно какое-то время.
- Вы расстаётесь? - Спрашивает она прямо.
Господи. Для своего возраста она понимает гораздо больше, чем я думал.
- Пока не знаю.
- Из-за меня?
- Нет! - Говорим мы с Полиной одновременно.
- Ни в коем случае, солнышко. - Полина садится с другой стороны от дочери. - Это не из-за тебя. Это всё наши взрослые проблемы.
- Тогда я с кем буду жить?
- С нами, по очереди.
- Как Машка? - Кристина хмурится. - У неё папа забирает на выходные, а мама плачет?
- Мама не будет плакать. - Быстро отвечает Полина.
- А ты будешь плакать, папа?
Я смотрю на свою дочь, умную, проницательную, слишком взрослую для своих лет, и понимаю, что не могу ей соврать.
- Не знаю, принцесса. Возможно.
Кристина молчит, переваривает информацию. Потом спрашивает:
- А вы меня всё равно любите? Оба?
- Конечно.
- Тогда ладно. - Кристина встаёт. - Поеду с папой. Только потом вернусь к маме и бабуле.
И она уходит в комнату.
- Поздравляю. - Полина стреляет в меня недовольством. - Теперь она будет чувствовать себя виноватой в нашем разводе.
- Она спросила прямо. Что я должен был ответить?
- Не знаю. - Полина трёт виски, будто хочет стереть всю эту боль вместе с неудобным разговором.
- Не знаю, Ростислав.
- Я заберу её в пятницу после садика. Привезу в воскресенье вечером. Спасибо, что согласилась.
- Хорошо.
Иду прощаться с Кристиной. Она уже сложила вещи в маленький рюкзачок.
- Увидимся в пятницу?
- Папа. - Она смотрит на меня серьёзными глазами, и моё сердце не выдерживает. - Вы с мамой когда-нибудь помиритесь?
- Не знаю, солнышко. Правда не знаю.
- Но вы попробуете?
- Попробуем.
- Хорошо. Тогда до пятницы.
Выхожу из квартиры с пониманием того, что дочь справляется с этой ситуацией лучше, чем мы с Полиной. И что, возможно, именно её вопросы, самые важные из всех, которые нужно решить. Вот только сделать это почти невозможно.
Глава 27
Стою перед входом в школу и не решаюсь войти. Ноги будто приросли к асфальту. Сердце колотится так, словно хочет вырваться из груди, а в горле комок, смесь страха, волнения и какого-то странного предвкушения. Не могу сделать шаг. Кажется, что за этими дверями - не просто школа, а новая жизнь, к которой я совсем не готова.
Но откладывать непростое решение больше нельзя. Я не могу сидеть на шее у мамы.
Когда была женой Ростислава, мне не приходилось волноваться о работе, о деньгах, о завтрашнем дне. Теперь всё изменилось.
Директор Марина Петровна встречает меня в своём кабинете с видом человека, который делает одолжение. Она листает мои документы: диплом педагогического института, справки, характеристики, и морщит лоб. Я сижу напротив, стараясь держать спину прямо, но внутри всё сжимается. Её взгляд скользит по бумагам, не касаясь меня, словно я пустое место.
- Полина, вы не работали по специальности пять лет. - Она ведёт себя отстранённо и не смотрит на меня. - Это серьёзный перерыв. Программы изменились, методики новые, дети другие стали.
- Прекрасно понимаю. - Но я готова учиться, переучиваться. Мне действительно нужна эта работа.
Марина Петровна наконец смотрит на меня, и в её взгляде читается снисходительное сожаление. Наверняка видит во мне очередную разведённую женщину, которая вынуждена