В школе атмосфера густая, как перед грозой. Коллеги бросают косые взгляды, шепчутся за моей спиной, замолкают, когда я подхожу.
Веду уроки в каком-то оцепенении. Дети чувствуют моё состояние - сидят тихо, как мышки. На перемене подхожу к окну и замираю: чёрная машина стоит напротив школы.
Это они? Теперь они следят?
Или я просто схожу с ума?
Становится снова страшно. У меня даже нет ни баллончика, ни электрошокера для самозащиты. Что я буду делать, если от пассивного наблюдения они перейдут к активным действиям?
После уроков меня вызывает директор к себе в кабинет.
- Садись, Полина.
Стоит мне увидеть её напряжённое лицо, как всё становится понятно. Меня не просто так вызвали, чтобы отчитать за опоздание.
Опускаюсь на стул, ноги подгибаются от предчувствия беды.
- На тебя поступили жалобы от родителей. - Начинает директор без предисловий. - Несколько штук. Утром было уже пять звонков.
- Жалобы? - Переспрашиваю растерянно. - Почему и от кого?
- На качество преподавания. Родители недовольны.
Читаю в её глазах то, о чём она не говорит прямо. Никто не жаловался. Ей или пригрозили или занесли деньги, чтобы она меня уволила.
- Марина Петровна, но это же ерунда. Я тут проработала всего нечего. На меня просто на за что жаловаться.
- Полина, ты находишься на испытательном сроке. Любая жалоба может стать основанием для расторжения договора.
- Но дети меня любят! Родители были довольны.
- Не все, как выяснилось. - Она поднимает один из листов. - Здесь написано, что ты стала рассеянной, нервозной, кричишь на детей.
- Это неправда. Я никогда не кричу на детей! - Тошнота подкатывает к горлу, потому что это всё клевета. Только правда никому не нужна.
- Ты понимаешь, в каком положении оказалась школа. Когда на учителя поступают жалобы, мы обязаны реагировать.
- Что вы предлагаете? - Спрашиваю, хотя ответ и так понятен.
- В связи с тем, что ты на испытательном сроке, мы вынуждены расторгнуть трудовой договор. С завтрашнего дня ты больше у нас не работаешь.
Это удар как обухом по голове. Никакого по собственному желанию, никаких уговоров. Просто пошла вон.
- Это несправедливо.
- Это жизнь. Извини, Полина. Мне тоже не нравится, но у меня связаны руки.
Конечно, она не готова рисковать школой ради меня.
- Понятно.
Пишу заявление об увольнении. Рука дрожит, буквы расплываются от слёз. Но выбора у меня нет. Можно подать апелляцию, попытаться оспорить решение директора. Это сложно, но возможно. Только сейчас для меня важнее безопасность дочери. Надо разобраться с угрозами Краснова. Всё остальное потом.
Иду в садик за дочерью раньше времени. Пишу маме, чтобы она уезжала сразу домой после работы. Чёрная машина следует за мной попятам. Они даже уже не прячутся.
Может, написать заявление в полицию?
Они же должны сделать хотя бы что-то.
Судя по всему, если Краснов решил давить на меня, значит он не всесильный.
Да и Александру надо всё рассказать. Возможно, он что-то придумает.
Но внутри поселился страх, чёрный, липкий, всепожирающий. А что, если мы не справимся? Если мы отступим сейчас, что будет потом? Краснов поймёт, что сломал нас. И будет давить дальше, пока не раздавит окончательно.
Что, если в этой битве победят не мы, а они?
Глава 39
Как бы мне ни было тяжело принимать такое решение, но приходиться согласится на предложение Ростислава.
За нами следят открыто, нагло, давят самой своей наглостью. И только бывшему мужу могу доверить нашу безопасность.
У дома Ростислава стою несколько минут, собираясь с духом. Не была здесь с момента развода. Здесь мы были счастливы. Здесь я узнала о его измене. Здесь рухнула моя вера в любовь.
И теперь приехала просить о помощи. У жизни хорошее чувство юмора.
Смотрю на окна квартиры и чувствую, как внутри всё переворачивается. Вроде бы это уже не мой дом официально, но память живёт своей жизнью. И не так легко забыть всё хорошее, что было здесь.
Помню, как мы впервые переступили этот порог. Ростислав нёс меня на руках, мы были молодые, влюблённые, строили кучу планов. Помню, как обустраивали детскую для Кристины. Я, беременная, сидела в кресле и командовала, где повесить картинки с мишками. Ростислав ругался над инструкцией по сборке кроватки, а потом мы хохотали над тем, какие мы неумехи.
Как просто всё тогда было. Как бы мне хотелось вернуться в прошлое.
И вот возвращаюсь. Только настоящее совсем не радует.
Дом встречает меня чужим равнодушием и в то же время щемящей знаковостью. Каждый угол здесь пропитан нашей общей жизнью.
Теперь здесь всё кажется чужим. Но почему-то сердце всё равно сжимается от ностальгии по тем временам, когда я называла эту квартиру