У которого все еще не было имени.
* * *
— Арчибальд Малькольм Генри Ливси, вы приговариваетесь к ссылке на остров Королевы сроком на десять лет, где под неусыпным контролем со стороны Совета драконов и лично королевы Кэтрин Лучезарной будете отбывать заключение за свои злодеяния, — молоток судьи громко опустился, подводя итог слушаний. — Вам понятно ваше положение? Имеете ли вы просьбы?
Ливси кивнул и неосознанным жестом потер блокирующий браслет:
— Смогу ли я видеться со своим ребенком?
— Если мисс Ричи не будет против встреч, то этот вопрос на детальное обсуждение мы поднимем после того, как она разрешится от бремени, — ответил судья.
— Я не против, ваша честь. — Кристина сидела в зале и улыбками подбадривала «своего Арчи».
Ее положение улучшилось. Арчибальд отдал ей свое недвижимое имущество и финансовые счета без каких-либо условий. Даже, если она не выносит дитя. Такой риск имелся, но совсем незначительный, и больше волновалась сама Кристина, чем врачи, которые уверяли, что плод и мать в полном порядке. На всякий случай с Кристиной в доме проживало несколько врачей и акушерка.
Ливси был спокоен.
— Мои родители. Я знаю, что их арестовали, как и всех членов Ордена Белого Гребня. Скажите, что будет с ними?
— Разбирательства по делу Ордена займут весьма продолжительное время и все его члены будут наказаны. В данный момент ваша семья лишена каких-либо привилегий и находится под домашним арестом.
— А команда «Призрака»?
— Люди не являются нашей проблемой. Вся команда, включая капитана по прозвищу Серый Эрни расформирована, вылечена от вашего яда и отпущена на свободу. Они не представляют угрозы и интереса для драконов.
Ливси слегка улыбнулся.
— Даже Эрни?
— Если вы имеете ввиду его особенный глаз, то он сам просил его удалить, цитирую «к чертям собачьим», и после операции отбыл в неизвестном направлении. Что-нибудь еще?
— Нет, Ваша честь.
— Тогда приговор вступает в силу с этого момента, проводите арестованного, — молоток грохнул еще раз.
— Поехали, Арчибальд.
Кристина с места послала Ливси воздушный поцелуй и сказала одними губами «я буду тебе писать».
Реджинальд Грей взялся за ручки инвалидного кресла и повез своего заклятого друга прочь из зала суда.
— Серого Эрни завербовал «Щит», — шепнул Реджинальд, — Он в порядке и у него новое судно, «Призрак» конфискован до конца разбирательств. Опытного капитана грех терять, учитывая, что нужно налаживать связь с русалками.
Ливси ничем не выдал своих чувств. Он хорошо относился к Эрни, насколько мог вообще, и считал, что этот человек заслуживал большего, чем быть марионеткой.
Каждый человек заслуживал большего…
Бойня в лаборатории не прошла для Ливси даром: сейчас он был парализован ниже пояса и не восстанавливался, отказываясь принимать истинный драконий облик. Психиатры, беседовавшие с ним все эти месяцы, отмечали ментальные блоки, он отказывался от своей драконьей сути. Врачи пытались пугать, что в таком случае паралич останется навсегда — Ливси заявил, что его устроит такое положение дел. У лорда Элессара, кажется, было иное мнение — на первой же встрече Ливси объяснил, куда оное стоит засунуть.
Он сотрудничал со следствием, отвечал на все вопросы, выдал документы и записи, но для того, чтобы искупить все ошибки, сделанные им в жизни, этого было мало. Словно пелена спала с глаз — ему не хотелось винить ни Элессара, ни родителей, ни Орден, но воспоминания о том, каким наивным, управляемым идиотом он был все эти годы, сводили с ума. Его ум, таланты, способности послужили орудием зла, и он не хотел больше быть ни умным, ни талантливым, ни способным — ни драконом.
Он знал, что не заслужил ни счастья, ни исцеления. Но заслужил покой.
Десять лет покоя — что ж, за это стоило быть благодарным.
* * *
Лорд Элессар, ректор Академии магии Драконвиля, барабанил пальцами по столу и хмурил брови. Напротив него сидел Льюис Даррел и дымил сигарой.
— Получается — это не конец? — спросил Элессар.
— Такие секты они как гидра: одну голову отруби — вырастут другие.
Наблюдатель Майкл сбежал во время захвата базы «Орвелл», и найти его пока не удалось. Он представлял опасность. Велик шанс, что Орден возродится в том или ином виде. Однажды.
— «Щит» будет начеку, не переживай.
Ректор кивнул.
— А что с бывшей Королевой? — спросил Льюис.
— Она заключена под стражу, за ней наблюдает моя новая невестка, Королева Кэтрин. Говорит, что Ясмин слишком юна, и ей просто заморочили голову. Мы вернем ее к нормальной жизни. Кажется, она начала понимать ошибочность своих решений. Кэт обещала выбить у Совета право на свободную жизнь и даже образование, возможно, я даже увижу обеих в этих стенах, — ректор обвел кабинет рукой. — Вряд ли старики смогут ей возражать, она весьма… Обаятельна. Русалки постарались научить ее своей магии, было бы любопытно узнать побольше, но она хранит их тайны.
— Тогда партию в покер?
— Почему нет, — пожал плечами Элессар и достал колоду.
* * *
Бар «Энигма» открыл свои двери сразу после скромного венчания Аннабель и Джеймса.
— Первым должен войти кот, — настоял владелец и впустил животное.
— А потом я, — крикнул Уилл и едва не оттоптал ноги матери, врываясь мимо нее в заведение.
Помещение наполнили восхищенные возгласы мальчишки. Его можно было понять, интерьер соответствовал его ожиданиям: он оказался наполнен переключателями, регуляторами, стрелочными индикаторами и, конечно же, лампочками Эдисона. У входа гостей встречал автоматон-велосипедист, крутящий педали суставчатыми ногами и собраный руками самого Уилла и Льиса Даррела, очень сдружившихся меж собой. На стенах и потолке расположилось множество механических конструкций, постоянно находящихся в движении. А на переднем плане барной стойки сложная система медных труб, по которым подаются напитки из подвала.
На узких полках расставлены маленькие копии подводного снаряжения, дирижаблей и кораблей, выставленные под стеклянными колбами. Не обошлось здесь без шестеренок и маховиков, а также непрерывного каната, символизирующего механический ход времени и его бесконечность.
Кот Элессар привычно развалился на полированной деревянной стойке, будто здесь и жил всю свою жизнь.
— Анна, как красиво! — выдохнула Хлоя, едва переступив порог бара. Она тащила за собой мужа не обращая внимание на его унылое лицо. — Правда же, Натан, дорогой?
Рыжие кудряшки выбились из-под шляпки и озорно подпрыгивали возле разрумянившегося лица. Муж что-то невнятно промычал, лишь бы отстала. Натан Олдридж еще