Я посмотрела на него, и внутри меня разлилось тепло. Не то, которое жжёт и требует немедленного действия. А то, которое согревает, успокаивает, даёт силы.
— Я позволю, — сказала я. — Только не уходи.
— Не уйду, — он взял мою руку, поцеловал пальцы. — Обещаю.
Мы сидели на кухне, пили кофе, и я чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Не лёд тает — что-то более сложное, более глубокое. Понимание. Принятие. Любовь.
— Алексей, — сказала я.
— Да?
— Ты говорил, что не ждёшь от меня ничего. Но я хочу кое-что сказать.
Он замер, глядя на меня с напряжением.
— Я не знаю, что будет завтра, — начала я. — Я не знаю, смогу ли я простить тебя за всё, что было. Не сейчас. Может быть, никогда. Но я знаю одно: я хочу быть с тобой. Не за прошлое, не за будущее. Просто потому, что сейчас, здесь, с тобой, мне хорошо. Спокойно. Настояще.
Он смотрел на меня, и в его глазах стояли слёзы.
— Это всё, что мне нужно, — сказал он. — Просто будь рядом.
— Я буду, — ответила я.
Он наклонился и поцеловал меня — нежно, бережно, как вчера под яблоней. И в этом поцелуе было обещание. Обещание терпения. Обещание верности. Обещание любви.
Мы провели этот день вместе. Гуляли по городу, зашли в его ресторан, где он показал мне кухню, когда там никого не было. Он рассказывал о каждом уголке, о каждом блюде, о каждой детали. Я слушала, смотрела, чувствовала. Это был его мир, и он открывал его мне.
Вечером мы вернулись к нему. Снова пили чай, слушали музыку, говорили. А потом я осталась. Не потому, что он просил. Просто потому, что не хотела уходить.
Мы лежали на диване, обнявшись, и я чувствовала, как его дыхание становится ровным, как его руки обнимают меня, как наши сердца бьются в унисон.
— Спокойной ночи, Эмилия, — прошептал он.
— Спокойной ночи, Алексей, — ответила я.
И закрыла глаза, зная, что завтра будет новый день. И он будет рядом. И это было главное.
Глава 13
Неделя после той ночи была похожа на сон. Мы с Алексеем виделись каждый день — он приезжал в студию, я приезжала в ресторан, мы гуляли по городу, сидели в маленьких кофейнях, смотрели, как весна набирает силу. Я чувствовала себя так, будто наконец-то нашла то место, где мне хорошо, спокойно, правильно. Как будто все эти годы я шла по лабиринту, сворачивала не туда, упиралась в стены, а теперь вышла на свет.
Но, как это часто бывает, за спокойствием пришла буря.
Это случилось в четверг. Я приехала в ресторан к обеду — Алексей обещал показать мне новое блюдо, которое готовил для весеннего меню. Он был на кухне, и я ждала его в зале, листая книгу, которую он подарил — «Весенние цветы». За окном светило солнце, на террасе цвели вишни, и всё было прекрасно.
Ко мне подошла официантка — девушка лет двадцати, с короткой стрижкой и открытой улыбкой. Я видела её здесь раньше, но никогда не разговаривала.
— Вы Эмилия? — спросила она, ставя передо мной чашку чая. — Алексей просил передать, что он скоро освободится. Вы его девушка, да?
Я улыбнулась, чувствуя, как теплеет внутри от этих слов.
— Да, наверное.
— Он о вас много рассказывал, — она присела на соседний стул, видимо, желая поболтать. — Ещё до того, как вы пришли в первый раз. Мы все тут знали, что готовится что-то грандиозное.
— Готовилось? — я насторожилась.
— Ну да, — она махнула рукой. — Он заказал цветы, платье, туфли. Мы с Наташей помогали выбирать. А в тот вечер, когда вы в первый раз не пришли, он так переживал! Думал, что всё испортил. А потом вы пришли, и он…
— Подожди, — перебила я, чувствуя, как внутри холодеет. — Что значит «вы помогали выбирать»?
Она, кажется, только сейчас поняла, что сказала что-то лишнее. Её лицо вытянулось.
— Ну… Алексей хотел, чтобы всё было идеально. Он боялся, что вы не придёте, если узнаете, кто он. Поэтому мы придумали план. Анонимные цветы, платье, приглашение. Чтобы вы заинтересовались. Чтобы пришли.
Я смотрела на неё, и слова медленно доходили до моего сознания, как капли, падающие в ледяную воду. План. Они придумали план. Все эти цветы, приглашение, ресторан — это был не просто жест. Это была операция.
— А тайная съёмка? — спросила я, и голос мой прозвучал чужим. — Ты говорила про тайную съёмку.
Официантка побледнела.
— Это… это была идея его друга. Он хотел снять, как вы придёте, как Алексей признается. Для истории. Но он не…
— Где это? — я встала, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Эмилия, пожалуйста…
— Где это? — повторила я, и в голосе зазвенел металл.
Она указала на кабинет Алексея, и я пошла туда, не чувствуя ног. Вошла без стука, подошла к столу, открыла ящик. Там лежал ноутбук, какие-то бумаги, и флешка. Я взяла флешку, вставила в ноутбук, открыла папку.
Видео было коротким. Я увидела себя — вхожу в ресторан, смотрю по сторонам, иду к столику. Алексей встаёт, я замираю. Всё как в тот вечер. Но теперь я видела это со стороны, и картинка была другой. Я видела, как он смотрит в камеру перед тем, как я вхожу. Кивает кому-то за кадром. Поправляет пиджак, будто готовится к выступлению.
Я закрыла ноутбук, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Марионетка. Я была марионеткой. Все эти цветы, платье, приглашение — не спонтанный жест, не романтическая авантюра. Это был сценарий. С продуманными деталями, с командой поддержки, с тайной съёмкой.
— Эмилия? — раздался голос Алексея.
Я обернулась. Он стоял в дверях, в поварском кителе, с полотенцем в руках. На его лице — удивление, потом беспокойство.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, заметив, что я стою у его стола.
— Я нашла это, — я показала на ноутбук. — Видео. Твой сценарий.
Он замер. Я видела, как меняется его лицо — растерянность, страх, отчаяние. Он понял.
— Эмилия, я могу объяснить…
— Объяснить? — я почувствовала, как гнев поднимается во мне, как лава, которую сдерживали слишком долго. — Что ты можешь объяснить? Что ты разыграл меня? Что все эти цветы, платье, ресторан — это была операция? Что у тебя были сообщники? Что вы снимали меня, как животное в зоопарке?
— Не было никакой съёмки, — он шагнул ко мне. — Флешка лежала там, но видео никто не видел. Я хотел удалить, но…
— Но ты не удалил, — я