— Легко вам говорить, — пробормотала я, натягивая улыбку, которая, наверное, больше походила на гримасу. — Если маменька начнет допрашивать, я скорее подниму скелет, чем выкручусь из ее вопросов.
Блондин тихо хмыкнул, и мы остановились перед возвышением. Я сделала реверанс, чувствуя, что даже подол моего платья дрожит от нервозности. Тер Эйтель поклонился, его движения были безупречны, как у придворного, привыкшего к таким сценам.
— Ваши Величества, — начал он голосом гладким, как шелк, но с ноткой искренности, которая заставила даже меня поверить в нашу игру. — С вашего позволения, я хотел бы завтра вечером сопроводить леди Розамунду на прогулку по городу. Мы желаем насладиться вечерним воздухом и красотами столицы, если вы сочтете это уместным.
Маменька подняла бровь, застигнутая врасплох. Наверняка предполагала что угодно, но только не свидание. Ее веер замер, и я почувствовала, как воздух вокруг стал тяжелее, будто пропитанный заклинанием.
— Прогулка? — медленно переспросила императрица. — И куда же вы намерены отправиться, лорд тер Эйтель? Город полон… неожиданностей.
Я сжала губы, молясь, чтобы моя паника не выдала себя. Папенька кашлянул, глядя на нас с легким любопытством, но я знала, что он ждет от меня объяснений не меньше, чем маменька.
— О, всего лишь по центральным улочкам, — небрежно ответил тер Эйтель, но его глаза искрились, будто он уже представлял наше приключение в бедных кварталах. — Фонтаны, вечерние огни, может, пара лавок с безделушками. Ничего, что могло бы обеспокоить Ваше Величество.
Родители переглянулись.
Я кивнула, стараясь не выглядеть слишком заинтересованной, чтобы не давать поводов для подозрений. Но внутри меня все кричало: «Они никогда не поверят в эту чушь!» Да и маменька склонила голову, а ее взгляд буравил меня, словно пытаясь вырвать правду прямо из моей души.
— Розамунда, — протянула она, и от ее тона у меня мурашки побежали по спине. — Ты уверена, что прогулка — это все, что ты задумала?..
Я сглотнула, чувствуя, как пересохло горло. Неужели императрица догадалась?.. Но тер Эйтель спас положение, слегка коснувшись моей руки, словно напоминая, что не одинока.
— Уверяю вас, Ваше Величество, — произнес он с обезоруживающей улыбкой. — Я позабочусь о том, чтобы леди Розамунда вернулась в целости и сохранности. Это будет всего лишь невинная прогулка.
Папенька хмыкнул, явно забавляясь, и махнул рукой.
— Идите, молодые люди. Но, тер Эйтель, помните: моя дочь — не просто леди, а принцесса. И я ожидаю, что вы будете вести себя соответственно.
— Безусловно, Ваше Величество, — почтительно отозвался тер Эйтель, поклонившись еще раз, но я успела заметить в его взгляде искру веселья, будто он уже предвкушал, как мы будем поднимать скелеты под носом у городской стражи.
Когда мы отошли от возвышения, я выдохнула, чувствуя, что ноги едва держат меня. Маменька все еще смотрела нам вслед, и я знала, что допрос не отменен, а всего лишь отложен. Но пока звезды над городом ждали нас, и я была готова рискнуть всем ради того, чтобы узнать, на что способна моя магия.
Впервые я не сбежала с бала при первой удобной возможности. И даже терпеливо сносила попытки со стороны придворных карьеристов склонить меня к мезальянсу, приглашая танцевать и обещая всяческие блага. К счастью, этикет позволял отклонять повторные попытки пригласить меня на танец под различными благовидными предлогами. А маменька после первого танца уже не настаивала на продолжении моего знакомства с тем или иным кавалером, хорошо зная, что я могу сотворить, если меня принуждать продолжать общение с раздражающим меня человеком. А вот тер Эйтель, после получения одобрения императора и императрицы, еще несколько раз приглашал меня на танец. И мы с ним кружились в центре залы под пристальными и жадными взглядами придворных. А я с каждым разом получала от этого занятия все больше удовольствия.
Оказалось, что если блондину предоставить шанс, он может быть не только холодным, язвительным и ершистым, но и остроумным собеседником и галантным кавалером. А как он танцевал!.. Впервые я встретила объявление о завершении бала с сожалением. Но близился рассвет, пора было ложиться спать. А мне точно следовало хорошенько отдохнуть перед запланированной вылазкой в город. Ведь если у нас все получится, следующей ночью мне тоже не удастся поспать…
Я вернулась в свои покои, чувствуя, как приятная усталость смешивается с легким головокружением от вальсов и искр магических светильников, все еще мелькающих перед глазами. Двери за мной бесшумно закрылись, а в полумраке комнаты меня уже ждали мои верные камердинеры — три скелета, чьи костяные фигуры слегка светились голубоватым сиянием из их глазниц. Баронет, бывший эльф и портной чинно стояли в ряд у камина, их пустые глазницы внимательно следили за мной, а челюсти слегка шевелились, словно они переговаривались на своем беззвучном языке.
— Ваше Императорское Высочество, — первым поклонился баронет, его голос напоминал шорох сухих листьев, — вы сегодня сияли ярче звезд.
Я хихикнула, падая в мягкое кресло у окна:
— Льстец! — Но все равно слышать это было приятно.
Бывший эльф, самый проворный из троицы, уже скользил ко мне с подносом, на котором лежала теплая шаль и кувшин с травяным настоем, пахнущим мятой и ромашкой. А портной обошел кресло и принялся аккуратно снимать с меня тяжелые серьги и заколки, бормоча что-то про то, как «эти блестяшки весят больше, чем его собственные кости».
— Спасибо, мои дорогие, — пробормотала я, чувствуя, как веки тяжелеют. — Вы, как всегда, незаменимы.
Баронет хмыкнул.
— Это наша работа, Ваше Высочество, — ответил он, помогая мне подняться и направиться к огромной кровати с балдахином. — А теперь отдыхайте. Завтра вас ждет город, а он, поверьте, не такой галантный, как тер Эйтель.
Я фыркнула, но послушно забралась под одеяло, которое баронет заботливо подоткнул. Лучших горничных у меня еще не было. Скелеты, несмотря на их мрачноватый вид, всегда умели создать уют, какого не найдешь ни в одном дворцовом крыле. Я закрыла глаза, и последние мысли о танцах и остроумных ремарках тер Эйтеля унеслись прочь, сменившись мягкой темнотой сна.
Проснулась я от аромата свежесваренного кофе и теплых булочек с корицей. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые шторы, а у моей кровати уже суетились баронет, эльф и портной, сервируя небольшой столик для завтрака. Баронет, как самый старший (или, точнее, имеющий настоящий опыт службы наследникам императору еще при жизни), важно расставлял серебряные приборы, эльф раскладывал на тарелке тонко нарезанные фрукты, а портной, как обычно, чуть не уронил поднос с джемом, но вовремя поймал его, издав виноватый скрежет.
— Доброе утро, Ваше Высочество, — хором проскрипели они,