Призрак нахмурился — не осуждающе, но с человеческой реакцией. Ария медленно поставила стакан.
— Понятно… — сказала она негромко. — Давай тогда расскажем это честно. Как есть.
И камера мигнула огоньком, фиксируя всё — это и была та правда, ради которой они здесь собрались.
Глава 51
Демид не пытался оправдываться — наоборот, он будто намеренно открывал все самые некрасивые страницы, словно хотел специально показать, насколько неправ был.
— Я вел себя… — он выдохнул, глядя на собственные руки, — очень плохо. По отношению к своей сотруднице. Я понимал, что она от меня зависит. Понимал, что могу… продавить ситуацию. И я… давил. Деньгами, статусом, обещаниями… угрозами. Я прямо сказал ей, что если она откажется — я её уволю. Это было мерзко. Абсолютно.
Морок наклонила голову, внимательно глядя на него:
— Почему ты сейчас так откровенно об этом говоришь? Ты ведь мог бы всё отрицать, мог бы уйти от ответа, как многие делают…
Демид покачал головой, хмурясь.
— Потому что я в шоке от того, что происходит. От культуры отмены, точнее, того, что называют культурой отмены. Кто-то вбросил в сеть информацию, будто Саша — моя менеджер — якобы воспользовалась популярностью «Идола», будто она «примазалась». Её начали обвинять, хейтить, травить… а она ничего не сделала. Это я на неё давил. Я заставил её участвовать. И весь этот подкаст… — он поднял взгляд на ведущих, — нужен, чтобы рассказать правду. Чтобы снять с неё вину, которую она не заслужила. Чтобы людям наконец стало ясно, что виноват здесь только я.
Ария тихо уточнила:
— То есть… твой менеджер согласилась вынужденно? Не потому что хотела?
— Да, — Демид кивнул. — Её поставили перед фактом. И по условиям шоу нам потом должны были нарезать материал так, будто между нами что-то есть. Будто мы влюблены. Это был элемент сценария. Манипуляция.
Призрак присвистнул:
— Часто вообще звёзды «играют любовь»? Это прям настолько распространено?
Морок повела плечом, легко, будто говорила о чем-то будничном.
— Конечно. Это обычная практика. Искусственный инфоповод. Создаёшь интригу, намёк, слух — и люди обсуждают. Обсуждают значит смотрят. Смотрят — значит деньги, продажи, рейтинги растут. Это шоу-бизнес. Он редко честен.
Призрак перевёл взгляд на Демида, прищурился:
— Ладно… тогда скажи. По-честному. Что ты на самом деле думаешь о своей… уже бывшей сотруднице?
На мгновение тишина стала плотнее воздуха. Демид вдохнул глубоко, будто это был самый трудный вопрос из всех, что прозвучали сегодня.
— Я… — Демид коротко усмехнулся, будто над собой. — Я вообще мало о ком мог бы хорошо отозваться в последнее время. Так уж получилось, что я… зазвездился. Сильно. Почуял, что могу больше других, что лучше других. И это… — он покачал головой, — это гадко, когда понимаешь, каким стал. Так что… прошу прощения. У многих. И у неё тоже.
Он на мгновение взглянул на Морок — взгляд был короткий, но красноречивый. Та лишь слегка приподняла бровь, будто признавая — да, она действительно помогла ему встряхнуться.
— Но если честно… — продолжил он уже мягче, — Александра была незаменимым сотрудником. Она бралась за любые задачи, не жаловалась, не отказывалась, не перекладывала ответственность. Всё, всё всегда было сделано идеально. Я даже не задумывался, насколько полагаюсь на неё.
Ария слушала чуть наклонившись вперёд; Призрак сидел неподвижно, с любопытством в глазах.
— А когда мы поехали в ту поездку… — Демид невольно улыбнулся уголком губ. — Я стал её чуть лучше узнавать. Понял, что она… интересная. Живая. Прямая. Она не стеснялась говорить мне в лицо, что я эгоист. Что веду себя как… — он поискал слово, — как человек, который слишком уверен, что мир обязан вращаться вокруг него. И она была чертовски права.
Он вздохнул — не тяжело, скорее честно.
— Мало того… она мне стала нравиться. Правда. После шоу я хотел пригласить её на свидание. Хотел попробовать построить с ней отношения. Но… — его взгляд потемнел, — когда начался весь этот хейт, когда её обвинили в том, чего она не делала, она просто перестала выходить на связь. И я её понимаю. Полностью.
Морок тихо сказала:
— Саша ведь могла дать интервью. Могла рассказать, что происходит. Что ты надавил. Что реальность отличается от того, что показывают. Но она этого не сделала.
— Да, — Демид кивнул. — И именно поэтому я и говорю, что она… невероятная. Ответственная до безумия. Преданная. Она не стала рушить репутацию «Идолу». Не стала обвинять меня публично, хотя была бы права. Она выбрала молчание. И это… — он чуть сжал пальцы, — это больнее любой критики. Она… слишком хорошая для всего этого бардака, который устроил я.
В студии повисла тишина — плотная, внимательная, почти трепетная. Матвей даже перестал болтать, прижавшись к отцу, слушая, как будто понимал важность момента. Демид опустил глаза, собирая мысли перед тем, что ему предстояло сказать дальше.
— Я… — Демид облизнул пересохшие губы, будто собираясь с силами, — я влюбился в неё. В Александру. Не сразу, не внезапно — это росло где-то между съемками, между ее замечаниями, ее смехом, тем, как она смотрит прямо и не боится говорить правду.
Он на секунду прикрыл глаза.
— Но всё, что произошло… мои решения, давление, тот чертов хейт… — он слабо усмехнулся, — я сам поставил крест на любых возможных отношениях. Она не обязана ни понимать, ни прощать.
— Перестань, — тихо и философски заметила Морок, покачав головой. — Нельзя быть настолько категоричным.
Призрак удивленно глянул на неё:
— Почему?
Ария улыбнулась, чуть смутившись, как будто рассказывает личное:
— Потому что я сама, к примеру, вышла замуж за человека, которого считала просто другом. Лучшим другом. Я так дорожила нашей дружбой, что даже думать боялась о чём-то большем. А потом… — она тепло улыбнулась, — потом поняла, что лучшего человека просто нет. И что всё это время он ждал, пока я сама это увижу.
Призрак расплылся в искренней улыбке:
— Это звучит… невероятно романтично.
Морок перевела взгляд на Руслана — тот, сидя на диване, тоже едва заметно улыбался, будто вспоминая что-то своё.
Ария мягко подтолкнула:
— Если цель есть — к ней надо идти. Всегда. А ещё важно уметь признавать свои ошибки и уметь общаться.
— Ммм… — Демид провёл рукой по затылку, нервно, почти растерянно. — Я… не пытаюсь вернуть её прямо сейчас. Не это главное. Я хочу лишь… — он выдохнул, — подчеркнуть, что Александра не виновата. Ни в чём. Это я виноват. И те, кто сделали этот вброс. Она просто… оказалась под ударом за то, что была рядом со мной.
Призрак кивнул, лицо его посерьёзнело:
— Очень плохо, когда