— Не будет ли… слишком скучно? — выдохнула она, так тихо и смущённо, что её слова почти растворились в воздухе.
На губах Демида появилась улыбка — тёплая, нежная, с оттенком мужской уверенности. Он подался вперёд, и его губы коснулись её щеки — лёгкий, почти ласкающий поцелуй, затем скользнули к уху.
Он шепнул, чувствуя, как она дрожит от его голоса:
— Чего же тогда ты хочешь?
Саша тихо всхлипнула — но теперь в этом всхлипе было не страдание, а что-то совсем другое. Мягкое. Теплое. Счастливое. Она прижалась к нему лбом, закрыла глаза, будто собираясь с силами, и прошептала так честно, так беззащитно, что у него всё внутри сжалось:
— Всего… всего, что ты мне обещал…
Его сердце дернулось. Забилось быстрее. Он улыбнулся — широко, искренне, впервые за долгие недели.
Отстранившись ровно на ладонь, чтобы видеть её лицо, он заглянул в её глаза — и там отражалось всё: доверие, надежда… и любовь.
— Тогда поехали со мной в тур, — сказал он тихо, но твёрдо.
Саша моргнула, не веря.
— В тур?.. Серьёзно?
— Абсолютно, — он кивнул. — Но не как сотрудница. И не как вынужденная участница.
Он накрыл её щёку ладонью.
— А как моя девушка.
Её губы дрогнули. Затем расплылись в улыбке — чистой, светлой, такой красивой, что у него перехватило дыхание.
Александра чуть склонила голову, взгляд её светился растерянной теплотой, и почти шёпотом, будто делилась чем-то тайным, призналась:
— Я… никогда не встречалась с рок-звездой.
Её голос дрожал — не от страха, а от того, что она сама едва верила в происходящее. Эти слова ударили Демида прямо в сердце, разливая внутри какое-то новое, незнакомое чувство — тёплое, глубокое, благодарное.
Он смотрел на неё, будто видит впервые. На её робкую улыбку, на смущённый блеск в глазах, на то, как она слегка прикусывает губу, будто боится сказать что-то лишнее… И он понимал, она дала ему шанс. Она открылась ему. Выбрала его. Демид негромко, почти с благоговением проговорил:
— Значит… я сделаю всё, чтобы ты ни секунды об этом не пожалела.
Его рука скользнула к её талии — осторожно, словно она была чем-то бесконечно хрупким. Он притянул её к себе и обнял. Обнял так, как будто боялся упустить, как будто это объятие было первой настоящей вещью за долгие месяцы. Он прижал её крепко, но бережно, и Саша сама утонула в нём, положила голову ему на плечо, вдохнула запах его кожи, его тепла.
Он стоял, чуть покачивая её, будто успокаивая, будто укачивая тепло, что наконец вернулось в его грудь. Тихий, почти невесомый момент, но в нём было всё — обещания, чувства, надежда.
Впервые за долгое время его душа дышала. Не пустота. Не боль. А свет — чистый, живой, настоящий. Судьба дала ему шанс. И он больше не собирался его упускать.
Глава 55
Раннее утро встретило их мягким золотистым светом — тем особенным сиянием, которое бывает только на рассвете, когда мир словно заново рождается. Дорога впереди была чистой, широкие полосы асфальта уходили в даль, а по обочинам лениво тянулись туманными нитями поля. Машина мягко плыла по трассе, почти не ощущаясь — тихий, уверенный ход хорошего автомобиля окутывал их уютом, словно коконом.
В салоне едва слышно играла «Эскапизма», наполняя пространство светлой, мечтательной атмосферой. Демид держал руль одной рукой, расслабленно, непринуждённо; второй лежала на подлокотнике рядом с ладонью Александры — так, что их пальцы время от времени едва касались друг друга. И каждый такой касание отзывался в обоих маленькой искрой счастья.
Саша смотрела в окно — на бегущие поля, на небо, на дорогу — и улыбалась той мягкой, почти детской улыбкой, которую он всегда считал самой нежной на свете. В какой-то момент она повернулась к нему и негромко сказала:
— Знаешь… думаю, Морок стоило бы поблагодарить.
Демид усмехнулся, не отводя взгляд от дороги, но уголок губ дрогнул так тепло, что Александрине стало ещё светлее.
— Поблагодарить — обязательно, — согласился он. — Я собираюсь пригласить её в гости после тура. Думаю, она этого заслужила.
Саша одобрительно кивнула, затем задумчиво спросила:
— А почему мы не поехали вместе с «Идолом»? Они ведь всё равно туда же.
Он чуть сильнее нажал на газ, чувствуя приятную власть над машиной и моментом, и ответил:
— Потому что я хочу провести с тобой столько времени, сколько смогу. Все эти дороги, города, виды… — он бросил короткий взгляд на неё, полный теплоты. — А с ними я бы этого не получил. Плюс… — он повёл плечом, будто это само собой разумеется, — у нас будет время полюбоваться красотами.
Глаза Александры, и без того сияющие, вспыхнули ещё ярче, наполненные восторгом.
— О, тогда тебе стоит знать — у меня огромный список! — она рассмеялась. — Очень много мест, которые я хочу увидеть.
— Список, говоришь? — Демид приподнял бровь, ухмыльнувшись. — Ну что ж… я готов исполнить твои самые смелые желания.
Она, не удержавшись, качнула головой и с лукавым блеском спросила:
— И замуж возьмёшь?
Он даже не моргнул.
— Да.
Улыбка медленно растянулась на её лице — такая светлая, растерянная и счастливая, будто он только что подарил ей небо. Она отвернулась к окну, но он видел, как её плечи дрожат от робкого смеха, как она прячет румянец.
И в это утро, на пустой трассе, под музыку, под свет солнца, под её тихий, счастливо-смущённый смешок — Демид вдруг понял, что именно с этого мгновения начинается их новая жизнь.
Александра, устроившись поудобнее, смотрела в окно, ведя пальцем по прохладному стеклу, будто проводя невидимые линии по горизонту. Поля сменялись лесами, леса — холмами, и всё это казалось ей невероятно мягким, живым. Она тихо подпевает «Эскапизме», слегка раскачиваясь в такт мелодии, шепча слова почти неслышно, но так трепетно, что у Демида внутри становилось теплее.
Он слушал её голос, слушал дыхание, чувствовал её присутствие рядом — такое мирное, настоящее — и вдруг спросил, почти случайно, но на самом деле вынашивая этот вопрос давно:
— Куда же ты пропала… когда начался хейт?
Саша чуть вздрогнула, повернулась к нему. В её глазах не мелькнуло боли — только мягкий, немного усталый свет понимания. Она улыбнулась:
— Училась.
Демид приподнял бровь, искоса глянув на неё:
— Училась? Серьёзно? Кстати, на кого?
Она смущённо