— Он, конечно, неинтересен в таких ситуациях, да?
Этот акцент — сладкий и бархатистый.
Грейстоун.
Я замираю. Смотрю на него.
— Он не дает тебе того, чего ты хочешь? — он подпирает голову рукой, смотря на меня с жалостью.
— Тебе не стоит быть здесь. Это небезопасно.
Грейстоун оглядывает комнату с фальшивым любопытством.
— Не вижу опасности. А тот мстительный грубиян достаточно расслабился, чтобы впустить меня.
Я тяжело вздыхаю.
— О, не надо так разочаровываться, — мурлычет он.
— Я не разочарована. Ты просто застал меня врасплох.
Он наклоняется ближе, будто дразня тем, что может сделать.
— Ты в порядке? Выглядишь взволнованной.
Я сглатываю, вспоминая, что он говорил при нашей первой встрече. Он отслеживает возбуждение этого тела — и кто его вызывает.
Я.
Он появился из-за меня. Потому что Дессин был возбужден.
— Грей…
— Можно тебя трогать? — спрашивает он.
— Я… не знаю. — Но я хочу этого. Внутри все сжимается, в животе вспыхивает жар. — Я не уверена, как это работает.
— Ты боишься ранить его.
Я киваю.
— Не бойся. Он не единственный, кого ты можешь иметь. Вся система. Остальные личности тоже по-своему к тебе расположены.
Я моргаю. Волна удовольствия прокатывается по мне при мысли, что каждая из них испытывает ко мне симпатию. Они наблюдают за нами? Хотят встретиться со мной?
— Хорошо. Ты можешь трогать меня.
Он ждет несколько секунд, и я почти слышу его внутреннюю ухмылку.
— Это то, чего ты хотела от него? — Он проводит пальцем по моей ключице, вызывая дрожь. — Так ведь? — Его пальцы скользят по коже над грудью. Соски твердеют, и Грейстоун видит это сквозь тонкую ткань. — Ты хотела, чтобы он трогал тебя. Хотела удовлетворить эту мучительную потребность.
Его голос все такой же глубокий, но теперь в нем соблазнительные нотки.
Его другая рука скользит по моему бедру, останавливаясь на внутренней стороне, ближе к трусикам.
Горячая волна электричества разливается по животу, мурашки бегут по рукам. Я скулю, стараясь сжать губы, чтобы он не услышал.
— Здесь болит, красотка? — Он сжимает мое бедро. — Говори словами.
Я в бреду. Пьяная. Киваю, потому что слов не хватает.
Один смелый палец скользит по трусикам. Я вздрагиваю, стон срывается с губ.
— Вот умница. Хочешь, я научу тебя, как получить то, что хочешь?
Мое нутро мурлычет от его одобрения.
Я задыхаюсь. Не знаю, как это делать, не думая слишком много.
— Словами, пожалуйста.
— Да… — выдыхаю я. — Но зачем тебе это?
Он замирает.
— Мне нравится контролировать. Учить тебя взрываться от наших прикосновений — это возбуждает.
Он смотрит на меня с хитрой расчетливостью, будто ждет, что я передумаю. Но это написано в его глазах, наполненных желанием.
Он читает меня без усилий. Распознает каждую дрожь, каждый вздох, каждое выражение лица — и знает, как прикоснуться.
— Делай точно, как я скажу, — он берет мои руки и опускает их к трусикам. — Будем медленно.
Я больше не бесхребетная и тающая. Теперь я напряжена, как до этого был Дессин.
Его рука лежит поверх моей, между моих ног.
— Двигай пальцами со мной.
Он начинает сгибать их, растягивать, двигать, пока я не касаюсь себя через ткань. Это попадает в пучок нервов, зажигая мои чувства.
Я стону под его руководством. Низ живота скручивается в тугой узел, горит от удовольствия.
— Чувствуешь это? — Я замираю. — Ты вся мокрая, — он довольно гудит. — Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется попробовать тебя на вкус.
— Ох… — вздыхаю я, мое тело сжимается вокруг наших пальцев.
Грейстоун наклоняется к моему уху, его дыхание обжигает кожу.
— Когда мое дыхание касается твоего уха, твоей кожи, это облегчает погоню за тем огнем в твоей тугой, милой пизде.
Его слова заливают меня жадной потребностью двигать пальцами быстрее, выгибаться к его грязному рту.
Что со мной происходит?
Это лихорадка. Вирус, превращающий женщину в изящного монстра.
Давление в клиторе нарастает, пульсируя под пальцами, покалывание разливается по всему телу.
— Быстрее, красотка.
Я дышу, как будто вот-вот упаду в обморок. Наши пальцы впиваются в меня, массируя горячее влажное место.
— Ты так прекрасна с открытым для меня ртом.
Я замираю перед взрывом. Эйфория, волшебство, заполняющее каждую клетку, каждую вену, каждый орган.
Я задыхаюсь, как рыба на суше, кричу, пока не обмякаю на кровати, растекаясь по простыням, как теплый мед.
О боже… Что это было?
Я — дрожащая масса. Грейстоун целует меня в щеку, улыбаясь, когда отстраняется.
— Спи. Скоро я научу тебя большему.
7. Самозванка
Я просыпаюсь от скрипа стула.
Моя рука тянется к тому месту, где спал Грейстоун, но оно пустое, хотя еще хранит тепло.
Я открываю глаза, несколько раз моргаю, прежде чем свод пещеры становится четким. Поворачиваюсь к источнику звука — стулу в углу комнаты. Дессин зашнуровывает ботинки и смотрит на меня с недовольством.
— Что? — спрашиваю я, хотя знаю ответ. Лучше бы не знать. Я облажалась по полной.
— Мне всё рассказали. — Я приподнимаюсь на локтях, сжимаю губы, чтобы не выпалить поток извинений. — Знаешь, я скучаю по дурдому. Тот трусишка тогда боялся вылезать на передний план.
Он раздражен, но не зол. Мои плечи слегка опускаются.
— Тебе он тоже не нравится, да?
— А что в нем может нравиться?
— Ну...
— Не отвечай, — приказывает он.
Я смеюсь.
— Ты злишься на меня?
Дессин приподнимает подбородок, глядя на меня из-под ресниц. Размышляет.
— Нет.
— Нет?
Он завязывает последнюю петлю на шнурках.
— Это ты спала рядом с ним. Тебе и решать, расстраиваться или нет.
— Как думаешь, Кейн разозлится?
— Нет, скорее всего, посмеется. По той же причине, по которой я раздражен.
Я сажусь, прижимая одеяло к груди. Разве то, что я сделала, — не ошибка? Разве они не должны ревновать, злиться, страдать?
Мои мысли путаются, я пытаюсь понять смысл всего этого.
Дессин опускается на колени рядом со мной, смотрит на меня, как на ребенка.
— Вижу, как крутятся твои шестеренки. Ты не понимаешь, как это работает. — И правда не понимаю. — Моя реакция, если бы тебя тронул другой мужчина, и реакция на другого альтера — это небо и земля. Это не одно и то же. Я бы убил любого, кто посмотрел бы на тебя. Но… мы все используем одно тело. Это другое.
Я вздыхаю, облако непонимания сгущается в моей голове.
— Ладно.
Дессин продолжает смотреть на меня, его взгляд скользит по моему лицу с любопытством.
— Одевайся. — Он встает, протягивая мне руку. — Пора продолжать нашу игру.
— Хорошо поспали? — Руна в