— Да? Ты так думаешь?
И я почти слышу, как земля дрожит от его гнева. Дессин обожает доказывать свою правоту и не остановится ни перед чем, чтобы найти источник информации о нем. Даже если придется сжечь дотла эти пещеры.
— Ты не сделаешь этого, потому что мы уходим. Сейчас.
Я спрыгиваю с его колен и выбегаю из таверны. Но совершаю опрометчивую ошибку. Мой капюшон слетает, открывая мое лицо для всех.
Мужчина с белыми волосами, заплетенными в косу до шеи, хватает меня за руку на полном ходу.
— Я знал, что здесь что-то не так, — усмехается он, его глаза цвета пепла. Он средних лет, худощавый, в тунике с открытой грудью. — Привет, потерянная.
Я пытаюсь вырваться, но его хватка — холодный металл. Сила чистого тестостерона и темной эльфийской крови. Отлично. Это я должна была спалить наше прикрытие.
— Отпусти, — шиплю я.
Он громко смеется, привлекая внимание своих товарищей. Я действую быстро, пока они не обернулись. Резко бью его ногой по голени. Он шипит от боли, ослабляя хватку, и я вырываюсь. Но перебарщиваю.
Я теряю равновесие и падаю. Но вместо этого врезаюсь во что-то твердое и непоколебимое. Стену из гранитных мышц.
Его присутствие ощущается раньше, чем видится. Как туман, окутывающий гору, сгущающий воздух в груди.
Его руки обхватывают мои плечи, выравнивая меня. И мне даже не нужно оборачиваться, чтобы почувствовать насилие, танцующее вокруг него.
Потому что он замер позади меня. Признак того, что холодная ярость кипит под поверхностью.
— Ты, блять, кто такой? — плюется мужчина с косой.
Движения Дессина быстры и точны. Он разворачивает меня за спину, защищая. Я встаю на цыпочки, чтобы заглянуть через его плечо на того, кто скоро будет мертв.
— Прости, не расслышал? — голос Дессина спокоен, почти вежлив.
— Она же...
Удар в горло мужчины с косой резкий, острый, плавный. Он падает на колени, давясь собственной слюной. Дессин хватает его под подбородком и поднимает в воздух.
Это ужасающее зрелище. Одной рукой он держит моего обидчика над головой. Ноги болтаются, как низко висящие фрукты.
Горло мужчины хрипит, слюна пузырится в уголках рта.
— Извинись, прежде чем я вырежу твой язык ржавым ножом.
Его угроза — как падающая с неба гора. Как буря, пронзающая затхлый воздух пещеры.
Другие мужчины вскакивают со своих мест, перепрыгивая через столы, чтобы помочь своему и атаковать Дессина.
И, честно говоря, я была бы уверена в его победе. Но мы не знаем, на что способны потомки темных эльфов.
Они бросаются на него, как пчелы, защищающие улей. Все, что я слышу, — это крик Руны, умоляющей их остановиться.
Он должен отпустить мужчину. Нам нужно уходить.
— ДЕССИН! — я кричу изо всех сил, голос рвется из глубины живота, обжигая горло.
Крики мужчин и звон падающих приборов затихают. Они останавливаются в шаге от него, ошеломленные.
Их взгляды перебегают с него на меня, затем друг на друга.
— Вот именно, ублюдки. — Руна протискивается вперед. — Пророчество реально. Это не страшилки для детей.
Страшилки? Что говорят о нас такого страшного?
Я смотрю на Дессина, все еще душащего мужчину.
А, ну да, логично.
— Опусти его, — приказывает Руна.
Я вижу только затылок Дессина, но если бы взгляды убивали… Он опускает мужчину на пол. Тот рыдает, захлебываясь, борясь за воздух.
Люди вокруг нас глазеют, будто видят живого, огнедышащего дракона.
Со всех сторон летят обвинения.
— Самозванцы!
— Не настоящие!
— Шпионы из города!
Толпа переходит от шока к скепсису, а затем к ярости. В следующее мгновение пещера взрывается насилием.
Они бросаются на Дессина, как волна из белых волос, черной кожи и змеиных движений. Они тренированы. И смертоносны.
Но какими бы хорошими они ни были, Дессин — хуже. Когда я оборачиваюсь к нему, он не выглядит нервным или подавленным. Он — чума разрушения.
Их атаки четки и точны, но Дессин предугадывает каждый удар, каждое движение. Он использует их же силу против них, уворачиваясь, заставляя их бить друг друга.
Но эта пещера — их крепость. Они готовились к вторжению веками.
С потолка падают цепи, клетка из металлических шипов ловит его посреди боя.
— Нет! — я вою, но уже поздно. Чьи-то руки обхватывают меня, не давая броситься к нему. — Дессин! — я кричу, видя, как кровь стекает по его рукам из ран от шипов.
Он не может выбраться, не разорвав мышцы. И я знаю, он сделает это.
Он видит, как я борюсь. Его взгляд наполняется смертоносным намерением.
Меня тащат назад. Но я брыкаюсь, кричу, рвусь из хватки. Это моя вина! Из-за меня нас раскрыли. Из-за меня Дессину пришлось драться.
— Пожалуйста… — мой голос хриплый, рваный.
Женщина в кружевном белье вытаскивает раскаленный докрасна прут из камина и передает его мужчине, который, видимо, главный.
— Кто вас послал? — он дразнит Дессина горячим орудием.
Но Дессин молчит. Более того, он словно отключился. Его взгляд пуст, он не обрабатывает новую информацию.
Он… переключается? СЕЙЧАС? Кто может справиться с этой ситуацией лучше него?!
Он моргает, фокусируясь на пруте. Его взгляд стал легче, менее жестоким, непохожим на то, что я видела раньше. Он… возбужден.
— Насколько он горячий? — спрашивает новый альтер, растягиваясь в ядовитой ухмылке. — Он обжигает? Достаточно горяч, чтобы прожечь плоть?
Мужчина с прутом замирает, кладя раскаленный конец на прутья клетки.
— Давай же, — молит альтер. — Я жажду это почувствовать.
Что?
Этот голос все так же глубок и низок, но в нем звучит зловещий юмор и игривость, которых я раньше не слышала.
Ему нравится боль. Травма.
Этот альтер был создан, чтобы выдерживать пытки. Альтер, который наслаждался бы ими.
Дрожь пробегает по моей коже. Я покрываюсь потом, дрожа в руках похитителей.
Нет… Я не могу позволить ему пройти через это. Мне плевать, нравится ли этому альтеру боль. Это моя вина. Он не будет страдать из-за моей глупости.
— Прекратите! Он никогда не заговорит, но я — да! — кричу я мужчине с прутом.
Новый альтер резко поворачивает голову ко мне.
— Не смей.
Мужчина с обожженными глазами и жидкими ресницами громко смеется, возвращаясь к альтеру.
Но я вижу, как раскаленный конец приближается к его плоти, и не могу сдержаться. Слезы мгновенно заливают мои глаза.
В психушке мне приходилось молча наблюдать, как его пытают. Мне приходилось держать себя в руках. Но не здесь. Не снова.
Моя агония вырывается наружу. Я рвусь вперед, несмотря на сковывающие меня руки. И издаю самый душераздирающий звук, который когда-либо вырывался из моих губ.
Крик