Треплет Дайшека по голове. Тот поднимает ее, будто она весит тонну, и тычется мордой в руки Кейна, выпрашивая ласку.
Вдруг лицо Кейна искажается. Он смотрит на меня, глаза темнеют.
— Что? — сажусь, пытаясь разглядеть морду Дайшека.
Он трясет головой, осматривается. Пытаюсь притянуть Дайшека за подбородок, но Кейн отталкивает мою руку. На ладони что-то мокрое.
Кровь.
— О боже. — Разглядываю ее, наполовину напуганная, наполовину брезгливая. — Ты хорошо поужинал, да?
— Это человеческая кровь.
Вскрикиваю, вытирая ладонь о землю.
— Человеческая?! Как ты вообще понял?
Но Кейн не отвечает. Его тело напряжено.
— Не хочешь показаться?
Этот голос. Грубый, жестокий, глубокий — он разливается теплом внизу живота.
Дессин.
Он переключился быстро. Значит, мы в опасности? Его спровоцировала кровь на Дайшеке?
Оглядываюсь. Лес едва освещен утренним светом. Кроме нас, здесь никого.
— Я теряю терпение, — предупреждает Дессин.
Волосы на шее встают дыбом. Я никогда не должна сомневаться в нем.
Тишина. Даже ветер не смеет шелохнуться.
— Если твой зверь доверяет мне, тебе стоит последовать его примеру. — Голос, как змеиный шелест.
Дессин смотрит на источник — за широким Гиперионом — затем на Дайшека, который остается спокойным.
— Я сам решаю, кому доверять.
Из тени выходит фигура в плаще. Лицо скрыто, но сразу ясно — это женщина.
Плащ распахнут, обнажая бледный живот и ноги. Черный шелк и кожа прикрывают грудь и бедра.
Мы молча уставились на нее.
— Если бы я хотела навредить, напала бы ночью.
Но Дессин не убежден. Его глаза изучают ее позу, одежду, язык тела.
— Нет, — произносит он. Редкий момент удивления в его голосе. — Ты из древней колонии.
Как тот человек, покрытый мхом в лесу Изумрудного озера... Кейн думал, он из Наядалей.
— И какой же? — ее тон гладкий и соблазнительный.
Ревность прокатывается по мне. Она говорит только с Дессином.
— Орда Ночных, — медленно отвечает он.
Женщина склоняет голову.
— Потомки Темных Эльфов, первых обитателей Темнолесья. Ты знаешь свои сказки.
Я в замешательстве.
— А я помню страшилки о твоем народе. Что тебе от нас нужно?
Его доминирующий тон успокаивает меня. Он не боится.
Она сбрасывает капюшон. Большие черные глаза смотрят на Дессина. Черты острые и элегантные, но кожа почти прозрачная, сквозь нее видны синие вены.
Лес будто сжимается.
Она улыбается — кошачья, голодная улыбка. В ее позе нет стеснения — только гордость и вызов.
Раздражение вспыхивает во мне, как молния. Ногти впиваются в ладони.
— Редко кто-то появляется в наших землях. Интересно, кто же так глуп, чтобы прийти из города?
Она остается на месте, чувствуя ауру смерти вокруг Дессина.
— Было бы глупо говорить, кто мы.
Она облизывает губы.
— Жаль. — Проводит пальцем по кожаному ремню на груди. — Тогда хотя бы скажи, сколько тебе лет.
Возраст? Разве не это спрашивал лесной человек?
Дессин наклоняет голову.
— Мне двадцать три, ей — девятнадцать.
Двадцать три? У него был день рождения, и он не сказал мне!
Сверлю его взглядом. Зачем он вообще ей что-то рассказывает?
Она кивает, будто что-то поняла.
— Сегодня мы с Ротвейленом разобрали пару охотников из Демехнефа. Их будет больше. Вам стоит пойти со мной в деревню, пока их не увели Тени.
Тени. Скарлетт рассказывала о них — перерожденные формы жизни, одержимые злыми духами.
Она что, верит, что они существуют?
Дессин выглядит так же озадаченно, как и я.
— Почему мы должны тебе доверять? — Я наконец набираюсь смелости спросить.
Ее зрачки скользят ко мне, будто она только сейчас заметила мое присутствие.
— Потому, Скайленна, что причинить тебе вред — значит помешать пророчеству, которое я хочу увидеть исполненным.
5. Ночная орда
Я не могу сдержаться.
Смех вырывается из меня, как воздух из сдувающегося шарика.
Это лицо Дессина. Полное неожиданности от того, что женщина знает мое имя. Я так ждала, когда он попробует собственное лекарство. Его темно-карие глаза резко переключаются на меня — обиженные, но старающиеся скрыть удивление.
— Это смешно? — его голос острый, как новый клинок.
Киваю.
— И как мне называть тебя сейчас? Я знаю, у тебя много имен. — Женщина делает шаг вперед, и Дессин мгновенно вскакивает.
Я перестаю смеяться.
Знать мое имя — одно. Но знать о его состоянии? Откуда ей известно об альтерах? Я сама узнала об этом недавно.
Дессин делает провокационный шаг, нависая надо мной, как ангел хаоса.
— Твое пророчество знает интимные детали моей жизни, — говорит он спокойно. Слишком спокойно. Как затишье перед бурей. — Детали, которые я скрывал ценой огромных усилий.
Женщина поднимает подбородок, осознавая, что зашла слишком далеко.
— Меня зовут...
Но Дессин уже достает меч, и лезвие оказывается у ее шеи. Он прижимает ее к дереву, мощные руки сжимают бледное горло.
— Я убивал за меньшее, — рычит ей в ухо.
Я вскакиваю рядом с Дайшеком, который рычит на вспышку насилия.
Он не может ее убить. Нам нужно выяснить, откуда она столько знает.
— Женщина, которая...родила тебя, — хрипит она. Ее бесцветное лицо быстро розовеет. — София! — выкрикивает из последних сил.
Дессин ослабляет хватку, пробудившись от имени матери Кейна.
— Говори.
— Она должна была рассказывать тебе истории о колониях. И когда делала это, давала советы на случай, если ты вырастешь и окажешься в беде! — Ее голос, прежде соблазнительный и сладкий, теперь сдавленный и торопливый.
Дессин смотрит вдаль. Слушает. Анализирует то, что не слышно остальным.
Кейн.
София говорила это Кейну, не Дессину. Он ищет в памяти или слушает, как Кейн подтверждает информацию.
— Она сказала искать убежища в семи лесах. Древние колонии знают больше, чем город.
Он изучает ее позу, его глаза наполнены угрозой.
— Как тебя зовут?
— Руна. — Она выпрямляется. — Наше пророчество гласит, что ты появишься на нашей территории в возрасте девятнадцати и двадцати трех лет.
Дессин отступает, бросая взгляд на меня.
— Ты хочешь помочь нам? — спрашиваю я.
— Так написано.
Я ловлю взгляд Дессина.
— Нам стоит пойти с ней. Хотя бы чтобы узнать больше о пророчестве.
Но он не уверен. Если этого нет в его плане, значит, этого не должно быть. Сомнение на его лице — как падающая звезда. Редкое. Мифическое.
Я делаю шаг вперед.
— Мы обязаны Софии разобраться в этом.
Его внимание возвращается ко мне, как резинка.
Он кивает. Хотя видно, как ему тяжело отступить от своего плана.
Дессин поворачивается к Руне.
— Если предадешь нас... я не замедлю отрубить тебе голову первым.
Она понимает. Если она знает столько, сколько утверждает, то ей должно быть ясно: Дессин не бросает слов на ветер.