— Я люблю тебя, Найлз. Ты мой брат по выбору в этой жизни.
45. Дом из Пепла
Я нахожу место для сна подальше от остальных, в глубине пещеры. После моего всплеска эмоций болтать, будто всё в порядке, кажется неестественным. Будто я не вынесла сор из избы Кейна. Будто я не предположила худшее о Уорроузе.
Устраиваясь поудобнее, я чувствую, как Кейн подныривает под наше меховое одеяло, обнимая меня сзади. Его грудь прижата к моей спине, медленно поднимаясь в такт дыханию. Сонливость мгновенно улетучивается из-за странного жужжания в голове — будто я впервые слышу музыку. Тёплый слой знакомого уюта, тоска по его объятиям.
Он слегка двигает бёдрами, прижимаясь к моей пояснице. Его руки смыкаются вокруг меня, запирая в безопасном коконе. По коже пробегают огненные волны, словно внутри меня взрываются химические реакции. Как же быстро мой мозг реагирует на его прикосновения, на то, как наши тела сливаются, как артерии с сердцем. Губы Кейна оставляют лёгкие поцелуи на затылке, спускаются вниз по шее, будто он прокладывает путь. Будто боится потеряться. Внизу живота вспыхивают огненные искры, по пальцам рук и ног бежит галактическая энергия, заставляя меня выгибаться к нему.
— Я причиняю тебе боль, — его голос тих, как рябь на воде.
Я вздыхаю, услышав это.
— М-м?
— Секретами, — уточняет он, и горячее дыхание щекочет мою шею. — Я причиняю тебе боль, скрывая правду.
— Да, но это не оправдывает моего поведения. — Я хмурюсь. — Прости. Не знаю, что на меня нашло.
— Фантомы Разума. Твой организм сжигает их остатки. Но побочные эффекты — перепады настроения, вспышки гнева, гормональный дисбаланс. Всё временно.
— Ох… — Слава Богу.
— Насчёт Уорроуза… — он придвигается ближе. — Мне сложно говорить о времени обучения. Для Дессина это было особенно тяжело, потому что Уорроуз был его лучшим другом, и ему пришлось попрощаться с ним, когда он отправил нас в лечебницу.
— Тебе не нужно объяснять.
— А ещё… женщин, которых приводили для солдат. Дессин впал в ярость, узнав, для чего они нужны. Он избавил их от мучений и был жестоко избит за это.
— Кейн…
— Пожалуйста, никогда больше так не делай, — шепчет он, и его дыхание, сладкое и манящее, сводит меня с ума.
— Что именно?
— Не убегай. Не действуй в одиночку. Не рискуй собой ради меня. — Он дышит так близко к уху, что мои глаза закатываются от эйфории.
— Я сделаю это снова.
Он переворачивает меня на спину, левая рука под моей головой, заменяя подушку на холодном камне. Я перекатываюсь дальше, чем он планировал, нарочно прижимаясь к нему.
— Нет, не сделаешь.
— Значит, ты можешь жертвовать собой ради меня, а я — нет?
Его тёмные глаза горят в свете огня, наполняясь эмоциями, будто он готовится прочитать мне надгробную речь.
— Ты уже пожертвовала стольким. Но сейчас мне нужно, чтобы ты была в безопасности. Мы не выживем поодиночке. Наш единственный шанс — держаться вместе. — Я прикладываю руку к его груди в ответ. Да, я хочу быть с ним. — Пообещай, что не оставишь меня. Что бы ни случилось. Ты не перестанешь верить в нас. В нашу свободу. Пообещай. — Его дыхание учащается, он сжимает мою талию, будто боюсь, что я исчезну.
— Обещаю.
Кейн наклоняется ко мне, глубоко вдыхая, будто перед погружением в воду. Я приподнимаю подбородок, подставляя губы, давая ему разрешение.
И это нежно, но достаточно сильно, чтобы завязать моё сердце узлом. Его тёплые губы скользят по моим, большой палец касается быстрого пульса. И затем он целует меня. Медленно и сладко, позволяя исследовать его, пропуская мой язык за свои губы, и та пульсирующая боль между бёдер оживает.
Моё тело помнит ту ночь с Дессином. Помнит его рельефные мышцы, растущее напряжение в штанах.
Но сейчас со мной другой. Это Кейн, который бережно держит моё лицо, целуя так, будто тысячу раз умирал за меня. Будто знал меня тысячу жизней.
Он отстраняется, прерывая поцелуй, прижимая лоб к моему.
— Думаю, пришло время дать тебе ответы. — Это единственная причина, по которой я готова прекратить целоваться. — Ты была так терпелива со мной. Но ты должна знать — есть план. План, который создал не только Дессин. На кону слишком многое.
Он прислоняется к стене пещеры, держа мою руку, собираясь с мыслями. Я молчу, стараясь не спугнуть его, не заставить передумать.
— Я говорил, что мы знали друг друга до того дня, как спас тебя от Джека и отнёс в больницу. Всё началось гораздо раньше. — Он сжимает мою руку крепче. — Скайленна, я знаю тебя с двух лет. — Последний глоток воздуха застревает у меня в горле. Что? — Моя мама дружила с Джеком и Вайолет. Они познакомили нас, когда мне было пять.
— Твоя мама знала моих родителей? — Я не могу выразить большего удивления. Это физически невозможно.
Он кивает с грустной усмешкой.
— Впервые я увидел тебя, когда ты спала на руках у отца. У тебя были кудри цвета мёда и пухлые щёки. Твоя рука свешивалась с его руки. Я подошёл и взял твою ладошку, пока мама разговаривала с твоим отцом. Через несколько минут ты ненадолго проснулась. Твои зелёные глаза открылись, и ты уставилась на меня. Тебя даже не интересовало, кто я. Ты просто улыбнулась, будто ждала, когда я возьму тебя за руку, и снова заснула. Я не знаю как, но понял — ты будешь в моей жизни, пока я жив.
— Не могу в это поверить… — я прикрываю лоб рукой.
— Это всё, что я могу сказать сейчас. Кроме… — он замолкает, отводя взгляд. Кейн отпускает мои руки, в его глазах — невыносимая боль. Он встаёт на колени, поворачивается ко мне спиной и снимает рубашку.
Ожоги покрывают его спину в форме «крестиков-ноликов». Вертикальные и горизонтальные, узкие, прямоугольные полосы.
Он поворачивает голову, бросая на меня боковой взгляд.
— В день, когда погибла Скарлетт, Дессин почувствовал, что что-то случится. Назовёшь ли это шестым чувством, интуицией или расчётом её поведения — но он знал. И мы опоздали.
Подождите. Он что, был там? Моя рука сама тянется к его шрамам. Я провожу пальцами от лопаток до поясницы. Он получил эти ожоги в том пожаре, что устроила я?
— Когда я наконец добрался до тебя… дом детства Скарлетт был в огне. Я пробился сквозь пламя и нашёл тебя без сознания, держащую её за руку. Я увидел петлю на её шее и… всё стало ясно. Я единственный,