Реально, нихрена ведь ей не надо, как Темыч и говорил.
И именно это сбивает с толку сильнее всего.
Я делаю глоток и думаю о том, что слишком давно не был просто мужчиной.
Не мужем. Не обязанным.
Просто тем, на кого смотрят вот так… открыто и без претензий. С желанием.
Мы перемещаемся в гостиную. Свет здесь приглушен, музыка играет негромко.
Я наливаю еще коньяка.
Она тянется за бокалом сама, не спрашивая.
— Ты не против? — усмехается кошечка.
— Если бы был против, я бы не наливал, — отвечаю и делаю глоток.
Сажусь на диван. Она почти сразу опирается на мое плечо, будто это уже решено.
Я обнимаю ее.
От нее тянет сладкими духами. Слишком сладкими. Я ловлю себя на том, что взгляд снова и снова сползает к ее груди, потом уходит в экран телевизора, где я не понимаю ни сюжета, ни лиц.
Я жду. Осознаю это ясно. Жду, пока она сделает первый шаг, чтобы потом не брать всю вину на себя.
Она улыбается, говорит что-то шутливое, легко, без пауз.
— Я правда не понимаю людей, которые годами изображают верность, — констатирует она, делая глоток. — Это же самообман. Все хотят большего. Просто не все решаются признаться.
— Не все считают это нормальным, — отвечаю я.
— А что нормального в притворстве? — она смотрит на меня в упор. — Ты ведь тоже не из тех, кто верит в сказки, что можно жить счастливо столько лет с друг другом и не изменять.
Я молчу.
Потому что она попадает точно.
Мне проще злиться, чем спорить.
— Люди… это ведь животные, — продолжает она спокойно. — Во всех смыслях. Инстинкты никуда не деваются. Просто кто-то разрешает себе это видеть, а кто-то делает вид, что контролирует другого человека и то, что у него между....
Ее рука ложится мне на ногу. Сначала просто. Потом пальцы двигаются выше. Не торопясь.
Я крепче прижимаю ее к себе, не отводя взгляда.
— Ты ведь не случайно здесь, — шепчет она мне на ухо…
— Нет, — отвечаю я. — Не случайно.
Я смотрю ей в глаза.
В них нет сомнений. Нет стыда. Она действительно верит в то, что говорит. Не оправдывается. Не играет.
— Если ты ждешь разрешения, — добавляет она, — я его тебе не дам. Решай сам. По тебе видно, что впервые.
Глава 16
Алла
Я смотрю на мужа и охреневаю. Других слов у меня просто нет.
Я ОХРЕНЕЛА. ОЦЕПЕНЕЛА. Я, МАТЬ ВАШУ, В СТУПОРЕ!
— До этого я от тебя ничего подобного не слышала. Ты где такие слова вообще узнал?— вырывается у меня. — В школе кобелей?
Он явно не ожидал от своего любезнейшей Аллочки такой дерзости. Лицо дергается, будто я его хлестнула по щекам чем-то колким.
— Что ты сказала?
— У меня к тебе такой же вопрос, — отвечаю и тут же встаю со стула.
Ноги сами несут меня по комнате.
Туда.
Обратно.
Слишком много пространства и слишком мало воздуха внутри меня. Мысли скачут, цепляются друг за друга, рвут мое понимание нашей семьи и наших с Беркевичем отношений… рвут в пух и прах!
— У меня в голове это не укладывается, — произношу и резко останавливаюсь. Смотрю на него. — Ты… ты как вообще такое мне говоришь? Ты шутишь?
Он даже не моргает.
— Нет, — чеканит Андрей. — Я серьезно. Я понял, Алла, что чтобы чувствовать себя спокойно, чувствовать себя мужчиной, мне просто нужны другие женщины.
Внутри будто что-то с глухим треском ломается.
— Ты понимаешь, что ты сейчас сказал? — слова выходят с трудом. — Ты понимаешь, что ты меня тем самым отправляешь в постель к другому мужику? Своим этим открытым браком ты не только себе разрешаешь, а мне тоже. Тебе нормально, что я буду с другими спать?????!
— Пожалуйста, — он только пожимает плечами. — Твое право.
Я чувствую, как кровь ударяет в виски.
Щипаю себя за руку.
Больно.
Значит, не снится.
Черт.
— Может, поймешь, — продолжает он вдруг, — что не надо трахать мужику голову, чтобы он трахал тебя.
Я опешила, глаза открыла максимально.
Меня будто обливают ледяной водой.
Это он сказал? Мой муж? Тот самый человек, с которым мы…?
— Ты психопат, — выдыхаю я.
— А ты истеричка, — бросает он. — Всю кровь мне выпила. А сегодня я узнал, что можно быть интересным мужчиной и без постоянного подъедания мозгов.
— Кто кому еще подъедает? — голос срывается.
Я снова хожу. Слишком быстро. Слишком резко. В голове хаос. Я пытаюсь найти логику, точку опоры, хоть что-то знакомое… и не нахожу.
НЕ НАХОЖУ!!!! Ничего больше словно смысла не имеет. Я в осадке.
Это не разговор. Это какой-то фарс.
Это будто мне подсунули чужого человека и сказали: вот, живи. На, Алла, подарочек тебе под праздники.
— Ты сейчас серьезно считаешь, что это выход? — спрашиваю я, уже почти про себя. — Что это нормально?
— Это честно.
Честно.
Слово бьет по голове.
Честно — это вот так? Унижать, обесценивать, переворачивать все с ног на голову?
Честно — это когда мне предлагают делить мужа, как вещь, а потом еще обвиняют, что я «неудобная»?
Я смотрю на него и не узнаю. Ни интонаций. Ни взгляда. Ни смысла в словах.
— Это не мой муж, — мысль в голове. — Просто не мой.
Щипаю себя снова.
Не просыпаюсь.
Значит, все это правда.
Ужасная правда.
— Ты хочешь сказать… ты изменил мне сегодня?
Я открыла холодильник и достала банку пива. Не знаю зачем, просто сделала это.
— Изменил, — отрезал Беркевич.
Слишком просто произнес.
— И кто она? — я нашла открывашку, провела по крышке, щелчок прозвучал громче, чем хотелось.
Я все еще не верила его словам, будто он говорил не обо мне, не о нас, а о каком-то чужом браке.
— Лида. Рыжеволосая девушка.
Я сделала глоток.
Пиво пошло тяжело, но почти сразу стало легче.
Внутри будто что-то осело, притихло.
Козел.
— Не плоскодонка, да? Молодая?
Голос сорвался на рычание. Я даже не узнала его… настолько он был чужим.
Он кивнул.
Просто кивнул.
Офигеть.
Мерзкий.
Какой же он мерзкий.
Я ведь его лю…