Сердце забилось как бешеное, словно мне двойку в школе в дневник влепили.
И страницу из него не вырвать, последняя…
Что это с ним? Зачем Андрей звонит?
С хрена ли допрос?
Почему ему вдруг стало важно, где я и с кем?
Еще пару часов назад ему было все равно. Он спокойно уехал, оставив меня одну со всем этим. А теперь… неужели блин, звонки, вопросы, контроль.
Я положила телефон экраном вниз и уставилась в столешницу, пытаясь собрать мысли.
Все происходящее казалось неправильным, перекошенным, будто роли внезапно поменялись местами.
Беркевич…
А вот и нет.
Не дождется.
Я снова перевернула телефон экраном вверх, пальцы дрожали так, что я едва не уронила его на плитку. Отошла в сторону, почти бегом в туалет, толкнула дверь, закрылась в кабинке и прислонилась спиной к холодной перегородке.
Тремор взял вверх.
Он звонил.
Снова.
И снова.
Экран гас и тут же загорался.
У меня внутри все дергалось, сжималось, будто меня трясли изнутри. Алкоголь усиливал это состояние, давая свободу моей злости и кричащей обиде.
Звонит так настойчиво, будто он имеет право спрашивать, будто он не сам только что предложил «свободные отношения», будто это я виновата.
Я нажала «принять».
Хрен я скроюсь!
— Тебе что надо? — вылетело из меня без приветствий, — Ты где вообще вопросы задавать собрался, а?
Он что-то говорил, я слышала обрывки, слышала музыку на фоне, видимо, и он ее тоже услышал.
— Ты что, в клубе?
— Тебя какая разница? — перебила я. — Я взрослая.
Он начал говорить про «жену», про «что это за выходки», а у меня внутри что-то щелкнуло.
Вот это да.
— Я отдыхаю, Андрей. Не мешай, — выпалила я, сама не понимая как.
И нажала «сбросить».
Выключила телефон совсем.
Стояла в этой кабинке, уставившись в дверь, руки как у наркоманки тряслисьС колени подгибались.
Я не верила, что это сказала. Не верила, что это сделала. Откуда во мне это взялось? Откуда эта злость, эта смелость?
Обида возможно слишком сильно засела в груди. Я так долго терпела.
Я всегда сглаживала. Всегда объясняла. Всегда старалась быть удобной.
А сейчас… просто отрезала.
Сердце колотилось, в ушах звенело, тело не слушалось, будто я только что шагнула куда-то, откуда уже не вернуться.
Я провела ладонями по лицу, закрыла глаза на секунду и поняла одно:
я только что перешла черту следом за ним. Я подтвердила, что принимаю правила этой тупой игры.
И назад дороги уже нет.
Глава 24
Алла
Меня продолжало трясти. Это было уже заметно, я видела, как коллега смотрит на мои руки, на то, как я сжимаю стакан, будто он может удержать меня на месте.
Она ничего не сказала, просто наклонилась и плеснула в мой коктейль рюмку текилы.
Я уставилась на нее, широко раскрыв глаза.
— Извините, пожалуйста… Алла…
Она сначала улыбнулась, а потом рассмеялась.
Вот же поганка.
— Ладно, ладно, вот так будет точно идеально.— сказала и поставила передо мной еще один шот. — Сначала вот это, потом вот это.
— Да я ж не выживу, — выдохнула я, сама не веря, что произношу это вслух.
Это так.
— Или ты хочешь записать себя в скучные женщины? — она приподняла бровь. — Такая классная, а сидишь, как на допросе.
Обычно я не велась на подобные вещи. Я понимала механику таких разговоров, понимала, зачем это говорят. Мне хватало лет, чтобы не поддаваться. Но сейчас что-то во мне не было желания этого не делать, только наоборот.
Я взяла стопку и опрокинула ее.
Соленый привкус ударил по языку, за ним горечь. Я поморщилась, зажмурилась на секунду. Молодой мужчина сбоку смотрел на меня внимательно, с интересом, не отводя глаз.
И в этот момент в голове вспыхнуло…
Что я творю вообще?
В кого я превратилась?
Я сидела в клубе, пила текилу, ловила чужие взгляды и пыталась убедить себя, что это нормально. Что это просто вечер. Просто реакция. Просто усталость.
Но тряска внутри вдруг стала слабее. Не исчезла просто отступила.
Он мне признался в измене, повторила я про себя.
Але…
— Алла, ты сейчас переживаешь из-за стопки текилы? — усмехнулась я самой себе мысленно.
Коллега подтолкнула стакан.
— Запиваем, запиваем.
Я сделала глоток, и поняла, ой-ей, что слишком крепко. Это уже лишнее. Это последний. Дальше нельзя. Внутри поднялось неприятное жжение, желудок сжался, и тревога вернулась.
Ну все, — подумала я. — Теперь точно крышка.
Мне было страшно от себя. От того, что я позволяю. От того, что делаю назло. Я осуждала себя за этот вечер, за каждый глоток, за каждое движение и одновременно злилась на Андрея так, что внутри все горело.
Если бы не он, я бы не сидела здесь.
Если бы не его признание, я бы не пыталась доказать… кому? себе? ему? Что тоже имею право отдыхать.
И от этого понимания становилось еще тяжелее.
Я не понимала, как прошел следующий час.
Я все время смотрела на экран телефона, а там поздняя ночь. Слишком поздняя для меня. Я никогда так не задерживалась вне дома, не сидела нигде до этого часа. От этого становилось не по себе.
И тут же другая мысль… хватит. Хватит себя одергивать. Хватит извиняться даже перед самой собой.
Я сидела, разговаривала с этим молодым мужчиной о каких-то простых вещах.
О работе, музыке, ерунде, за которую не цепляется память.
Просто слова, просто фон.
Я почти расслабилась, насколько это вообще было возможно в моем состоянии.
И в этот момент чья-то рука коснулась моего плеча.
Андрей.
Меня накрыло мгновенно. Паника. Шок. Тремор. Руки стали ледяными, пальцы перестали слушаться. Я закрыла глаза, открыла снова… нет, мне не показалось. Это был он. Стоял рядом, слишком близко, слишком реально.
Следующее произошло быстро. Андрей резко подался вперед и столкнулся с тем парнем, который сидел рядом со мной.
— Это ты, что ли, козлина, клеишься к моей жене?!
Я увидела его взгляд злобный. Все вокруг поплыло, будто меня качнуло.
Он действительно был в ярости.
Муж схватил парня за стул, дернул его назад. Я вжалась в сиденье, будто могла в нем раствориться. Колени дрожали. Я хотела встать, схватить Андрея, оттащить, но тело не слушалось.
Началась перепалка. Громкая, рваная. Музыка била по ушам, басы давили, слова рвались кусками, перекрывали друг друга. Моя коллега побледнела, смотрела на меня широко раскрытыми