Ой!
А тут нате, здрасьте.
Ничего, мальчики, привыкайте.
Иду по коридору, и у меня внутри какое-то дурацкое, совершенно девчачье ощущение.
Не то чтобы бабочки. Уже нет. Просто очень хочу его увидеть.
А что, если он уже здесь? А что, если мы столкнемся сейчас в коридоре?
А что, если он посмотрит на меня и сделает вид, что ничего не было? Никаких этих его подленьких, слишком умных ответов, от которых я ночью лежала и ухмылялась в потолок, как малолетка?
И вот от одной этой мысли мне уже хочется и рассмеяться, закатить глаза, и одновременно дать ему папкой по голове.
Главное сейчас, думаю, только бы сразу никуда не дернули. Только бы не выезд.
Только бы не бытовуха с поножовщина…
Захожу в кабинет, открываю дверь, переступаю порог и почему-то сразу останавливаюсь. Осматриваюсь. Кабинет как кабинет. Мой. Родной. Уже до зубного скрежета знакомый.
Стол. Шкаф. Стеллаж с папками. Подоконник с умирающим цветком, который почему-то выживает вопреки всем законам природы.
Два стула. Куча бумаг. Пыль, конечно, тоже на месте, куда ж без нее.
Но сегодня мне внезапно хочется здесь что-то поменять. Не потому что надо. Не потому что мешает. А просто потому что внутри у меня какой-то весенний, дурной, опасный наплыв.
Хочется двигать мебель, менять местами стулья, выкинуть половину хлама, протереть поверхности, открыть окно, впустить в эту казенную клетку хоть какой-то намек на новую жизнь. Смешно, да?
Женщина всю ночь флиртует с мужиком из прокурорской проверки на сайте знакомств, а утром в отделе устраивает перестановку, будто ей чуть за восемнадцать и она переехала в первую съемную квартиру.
Скидываю сумку на стул, закатываю рукава и, не придумав ничего лучше, хватаюсь за стол.
Да, на каблуках. Да, в брюках, в которых не то что мебель двигать — в них приличные женщины сидят в кафе и красиво закидывают ногу на ногу.
Но приличные женщины, видимо, не работают в следственном отделе и не сходят с ума по ночному флирту.
Я двигаю стол, потом второй. Потом зачем-то подвигаю шкаф, тут же понимаю, что идея дурацкая, но уже поздно. Каблук скользит, я тихо матерюсь себе под нос, поправляю волосы, которые лезут в лицо, и в этот момент в дверь стучат.
У меня внутри мгновенно все собирается в один тугой, горячий узел.
Он.
Ну конечно. Ну кто же еще.
Я резко выпрямляюсь, ладонью провожу по волосам, быстро поправляю блузку, даже подбородок чуть выше поднимаю, и только потом разрешаю себе сказать:
— Да.
Дверь приоткрывается, и в кабинет заглядывает не он.
Коллега.
Я едва не фыркаю от разочарования.
— Доброе утро, Аллочка, — тянет она, заходя внутрь и с порога окидывая меня таким взглядом, подозриельным. — Ого. А у нас сегодня что, праздник?
Глава 43
Алла
— А у нас сегодня, — бурчу, отпуская стол и делая вид, что я тут не прихорашивалась перед чужим мужиком, а очень занята государственно важным делом, — генеральная уборка.
Она прикрывает за собой дверь, садится напротив и продолжает смотреть на меня с таким подозрительным интересом, что я уже заранее знаю, куда сейчас разговор свернет.
— Ну, рассказывайте, Аллочка, — она складывает руки на коленях, наклоняется вперед и хитро щурится. — Что случилось? Вы светитесь, как гирлянда на елке. С мужем помирились?
— Ой, да ну тебя, — отмахиваюсь я так резко, что волосы снова падают на лицо. — С ним еще помиришься. Нет, спасибо. Там если и мириться, то только через нотариуса, заявление и раздел имущества. И то без энтузиазма. Сама видела какой он.
— Тогда что?
Я подхожу к шкафчику, достаю салфетки, начинаю вытирать пыль с подоконника и только потом, не глядя на нее, будто между делом, бросаю:
— У меня появился мужчина, с которым я общалась всю ночь.
В кабинете повисает пауза.
Я даже спиной чувствую, как у нее глаза округляются.
— Что?!
— Ага, — невозмутимо говорю я, хотя внутри у самой все дергается от того, как это звучит.
Господи. "Появился мужчина".
Будто мне пятнадцать и я подружке в раздевалке шепчу про мальчика из параллели.
— Романтика, да? Прямо до утра. Переписка. Шутки. Музыка. Взгляды, правда, пока только в перспективе.
— Алла… — она уже улыбается во все тридцать два. — Вы меня сейчас убьете. Кто он?
— Просто мужчина. Больше ничего пока не скажу.
— Почему?!
— Потому что сама еще не понимаю, смеяться мне или бежать от него сверкая пятками, сайт знакомств как никак.
Она прыскает, а я, сама того не желая, тоже улыбаюсь.
Настроение у меня и правда сегодня какое-то дурацкое.
Игривое. Опасное. Будто внутри снова что-то проснулось. И это, если честно, пугает не меньше, чем радует.
Потому что после Андрея я вообще не собиралась ни на кого смотреть. Ни с кем заигрывать. Ни от кого ждать сообщений.
Я слишком хорошо знаю, как это бывает, чтосначала тебе пишут "привет, красавица", потом ты привыкаешь к интонации, к вниманию, к этой сладкой дряни, а потом в какой-то момент обнаруживаешь, что твой муж прекрасно справляется с ролью предателя и без всяких предупреждений.
Но вот ведь черт. Этот Павлин. Этот самодовольный, наглый, острый на язык типок, как у нас говорят.
Этот его чертов стиль делать вид, что он меня не узнал. Эта его манера вести разговор так, будто он одновременно флиртует, издевается и проверяет меня на прочность.
И я, взрослая баба, который за три минуты считывает ложь по микродвижению челюсти, лежу ночью в кровати и жду, когда он сделает себе чай и напишет мне еще.
Позорище.
— Ладно, — машу рукой. — Для начала мы пьем кофе. Ты как раз вовремя. Я тут все перепачкала, пока двигала мебель. А потом ты мне расскажешь, что там у тебя с твоим кубинцем. Он живой хоть? Или ты его уже морально закопала?
— Скорее второе, — смеется она. — Я как раз принесла конфеты. И, между прочим, запрос, который вы просили.
— Отлично. Вот это я понимаю.
Мы усаживаемся, я наливаю кофе, достаю кружки, она разворачивает конфеты, и на несколько минут кабинет становится не кабинетом, а каким-то островком нормальной жизни.
Местом, где можно обсудить не только трупы, допросы и экспертизы, а мужиков, настроение, волосы, чьи-то дурацкие переписки, чужие нервы и свои собственные слабости.
—