— Значит, будем вдвоём тебя доставать, — подмигивает он, насмехаясь. На самом деле доставать меня — всё так же его любимое занятие. Он ни на секунду не унимается. Даже дома продолжает строить из себя начальника, но когда получаем по башке, быстро приходит в чувства…
Я качаю головой, но внутри всё тает. Как же я их люблю — обоих.
Демьян продолжает:
— Знаешь, а ведь всё реально началось с лифта…
— И с твоего «колючка», — добавляю я.
— Точно. Идём, колючка… Всегда.
Пока мы смеёмся, из-за деревьев появляется фигура. Я сразу узнаю походку... ЭТо Игорь. Он замирает, увидев нас, потом резко сворачивает на боковую дорожку и почти убегает от нас в панике…
— О, Боже, ты видел?! — я не могу сдержать смеха. — Господи, как смешно…
— Да пусть валит… Должен знать своё место…
— Я всё ещё не могу забыть того раза, — я всё ещё смеюсь.
— Какого раза? — он приподнимает бровь.
— Когда ты сказал, что я жду от тебя малыша и мы поженились… прямо ему в лицо…
Демьян останавливается, поворачивает меня к себе, целует в лоб.
— И где я был не честен? Ты — моя любимая жена. Вот наш любимый сын. Пусть твой Игорюша отсосёт.
Я прижимаюсь к нему, смотрю в глаза и смеюсь…
— Знаешь, — говорю тихо. — Я раньше терпеть не могла День святого Валентина. Считала его глупым праздником, навязанным извне. А теперь… Теперь я обожаю этот дурацкий день, ведь мы тогда с тобой застряли не только в лифте, но и в сердце друг у друга…
— Сердце, говоришь? — он смеётся. — Надо будет запомнить в те моменты, когда ты орёшь на меня или пиздишь скалкой…
— Вот ты врунишка! Ни разу не била тебя скалкой! Но надо бы попробовать… Вдруг это продуктивнее, — я снова смеюсь, а потом серьёзно добавляю: — Я люблю тебя, Демьян. Больше жизни…
— И я тебя, колючка. И нашего Назара люблю. Мы — семья, как я и говорил…
Назар в коляске шевелит ручками, издаёт сонный звук — что-то среднее между смехом и воркованием. Я наклоняюсь к нему:
— О, проснулся, ёжик? Сейчас мама тебя поцелует!
Демьян ухмыляется, обнимает нас обоих — меня и сына. Я закрываю глаза, вдыхаю запах весны, слышу их дыхание рядом и думаю:
«Вот оно. Настоящее женское счастье. И оно, наконец, моё»…