Мы уходили в прыжок.
«Кошечка» из отеля исчезла — растворилась где-то между звезд и ложных улыбок. Теперь я была беглянкой с чужим кейсом в руках, летящей в неизвестность, и пути назад для меня не существовало. И только сейчас, когда планета превратилась в светящуюся точку за кормой, до меня по-настоящему дошло: самое страшное еще впереди.
Я убила. Пусть нечаянно. Но факт оставался фактом. По моей вине мыслящее существо рассталось с жизнью. Представитель расы, чьи законы я знала достаточно хорошо, чтобы понимать: прощения не будет. Если меня найдут, не помогут ни легенды, ни чужие имена. Меня разберут на части — юридически, методично, без эмоций. Мысль об этом холодом легла под ребра. А ведь у этого яоху наверняка была семья, которая теперь никогда не дождется возвращения мужа/отца/сына/брата домой...
Я опустила взгляд на кейс. Он лежал рядом, безмолвный и тяжелый, словно знал, какую цену я за него заплатила. От осознания этого внутри что-то болезненно сжалось… и тут же — против воли — вспыхнуло другое чувство. Жадное. Осторожное. Почти постыдное. Что же там внутри? Что могло стоить жизни яоху — и моей прежней жизни вместе с ней?
Когда вибрация маршевых двигателей сменилась ровным, едва слышным гулом — верным признаком того, что мы вышли на стабильный вектор и легли на курс к прыжковой точке, — я заставила себя расслабиться. По крайней мере, внешне. Внутри по-прежнему звенела туго натянутая струна тревоги. Насколько важным существом был яоху? По каким каналам ищут меня? Куда бежать и где скрываться? Я села на койке. Ногами нащупала туфли, а глазами — дисплей терминала. Безопасно ли для меня читать новости? Наверное, да, если буду интересоваться не одним криминалом.
Герметичная дверь каюты отсекла меня от остального мира, превратив пространство каюты в безликий пластиковый кокон. Здесь, в одиночестве, я, наконец, позволила плечам опуститься. Лицо, застывшее в надменной маске киллы, отозвалось тупой болью в мышцах. Но липкий страх, владевший мной все время с момента обнаружения смерти яоху, медленно превращался в холодную, расчетливую настороженность.
Нужно было проверить новости. Нужно узнать, к чему готовиться и заблаговременно скорректировать свой маршрут.
Я не стала доставать личный комм-линк. Глупо привлекать лишнее внимание к частному зашифрованному каналу, когда под рукой есть стационарный терминал лайнера. В образе «аудитора Эллы Нисс» было вполне естественно сразу уткнуться в экран. Деловой человек всегда занят цифрами, а стандартный трафик корабля — это безбрежный океан данных, в котором проще всего утопить свой интерес.
Я присела к столу, мои пальцы замерли над сенсорной панелью. Что искать? «Труп в люксе»? «Убийство яоху»? Я начала с общих финансовых сводок планеты, которую только что покинула — так, как сделала бы любая килла на моем месте. Они всегда в первую очередь ищут во всем выгоду.
Сначала все было тихо. Курсы кредитов, забастовка докеров в южном полушарии, реклама новых колоний на окраине Альянса. Я пролистывала ленту, и внутри родилось глухое раздражение. Неужели его еще не нашли? В отелях такого уровня контроль безопасности должен был сработать через пятнадцать минут после остановки сердца. Что-то здесь было не так…
Это было глупо и опасно, но я импульсивно ввела в поисковик название отеля: «Гранд-Империал. Происшествие». Экран мигнул и выдал короткую заметку в разделе «Городские службы»: «Временное ограничение доступа в сектор 4-Б из-за технических работ на линии энергоснабжения. Администрация отеля «Гранд-Империал» приносит извинения за неудобства».
Технические работы. В секторе люксов. Ну, конечно. Так я вам и поверила!
Я почувствовала, как по спине снова пробежал холодок. Меня бы совершенно не удивило упоминание о случившемся вскользь, где-то на самых задворках новостной ленты. Никаких упоминаний о смерти. Никакой полиции. Отели Альянса до последнего стараются замять любой скандал, особенно если он касается высших рас. А вот такая глупая отмазка… Существовала и другая, более пугающая вероятность: смерть яоху была настолько «громкой», что на нее сразу наложили гриф секретности. И вот это пугало до колик…
Чувствуя, как противно подрагивают кончики пальцев, я перешла в разделы открытых чатов и новостных агрегаторов. Там, среди мусора и сплетен, иногда проскальзывало то, что официальные каналы старательно обтекали. И на одном из форумов курьеров я нашла то, что искала.
«Кто-нибудь слышал про переполох в порту? Говорят, СБ Альянса подняла архивы сканеров за последний час. Ищут какую-то девицу легкого поведения, но приметы расплывчатые. Что-то про «кошечку».
Сердце пропустило удар. Вот оно... Значит, они все-таки знают. Знают, кого искать, но пока не знают — в кого я превратилась.
Я торопливо закрыла вкладку и на мгновение прикрыла глаза. Итак, у меня есть фора. Пока они перетряхивают записи с камер, пытаясь отследить путь вульгарной девицы, я — чопорный аудитор — нахожусь в миллионах километров от них, в каюте первого класса. Но была еще одна деталь, которая заставила меня похолодеть. В основной новостной ленте, уже официальной, промелькнуло фото. Тот самый яоху. Его звали Малистер К’Талл. Высокопоставленный чиновник торговой палаты, ответственный за распределение квот на добычу редких изотопов.
«Малистер К’Талл отменил все встречи на ближайшие двое суток в связи с конфиденциальными переговорами», — гласил заголовок.
Они лгали. Его смерть скрывали. Прямо сейчас, пока я читала это, тело Малистера остывало в люксе «Гранд-Империала» или уже было упаковано в черный пластик служащими, которые не носят значков полиции. А это значило, что за мной будет охотиться не просто полиция, а те, кому не нужен суд. Им нужен кейс. И, скорее всего, голова того, кто его забрал. Мир вокруг меня на мгновение качнулся, хотя «Странник» шел идеально ровно. Я смотрела на буквы, и они начали расплываться. Внутренности скрутило тугим, болезненным узлом, к горлу подкатила тошнота.
Это уже было не «происшествием». Это была катастрофа.
Если бы работала обычная полиция, по всем каналам уже крутили бы мой фоторобот в образе «кошечки». Но тишина в эфире и эта наглая, официальная ложь означали только одно: за мной придут не законники. За мной придут ликвидаторы. Те, кому не нужны санкции на арест. Те, для кого я — не человек, а досадная биологическая помеха, укравшая то, что не предназначалось для ее рук.
Кейс. Что же в нем такого