Казалось, шире вытаращиться мои глаза уже не могут, но они это сделали.
А всё потому, что я заметила, как сам эпитет «извращенец» незнакомца ни толики не смутил!
— То есть в изврате ты признаешься? — сощурилась я, максимально далеко отползая от него по скользкому дну ванны.
Логичным порывом было бы, конечно, выскочить из неё и бежать. Однако я не была уверена, что это не спровоцирует у самозванца хватательных рефлексов.
Вдруг накинется на меня и снова примется мять где ни попадя.
Вдобавок я не помнила точно, есть ли на мне хоть что-то из одежды?
Так что моя безрассудная болтовня была в действительности оттягиванием времени. Параллельно я аккуратно ощупывала себя, чтобы добраться до теоретически падких на позор участков своего тела. И определить прикрыты ли они хотя бы бельем?
Однако незнакомый извращенец не пожелал признавать за собой грешок.
— И в разнузданности меня обвиняет барышня, которая минуту назад жеманно стонала… кхм, цитирую: «Вот так… Да-а. Ещё!» — втоптал меня беспутный тип на дно позора.
Он откровенно повторил всё то непотребство, которое я говорила ему, думая, что сплю.
— Да как ты смеешь! Я думала, что задремала. А ты и рад воспользоваться! — поперхнулась я влажным воздухом бани, одурев от его хамства.
— По последнему пункту точно могу поспорить! — возразил он и тут. —Пользоваться как раз таки очень настырно предлагала ты сама. А я всеми силами взывал к своему благородству! И старался не соблазниться твоим аппетитным предложением, — со всей бесстыдностью привел он свой неоспоримый аргумент.
И снова засмеялся. Тихо, с такой ленцой и самонадеянностью, что у меня по коже пошли волнительные мурашки.
— Мне всё это снится, — заткнула я уши руками, помотав головой. — Это всё еще сон. Я не могла влипнуть в такое на самом деле!
— Если всё еще не верится, то я могу продолжить, — любезно предложил наглец своим глубоким бархатистым голосом. — Ты еще говорила: «Поторопись же! М-м, быстрее, сильнее… Я уже, как сироп, вся таю…
— Вон! — взвизгнула я, но голос предательский дрогнул и утонул в волнах неловкости.
В ответ раздался раскатистый смех с низкими, будоражащими интонациями.
— Пошёл вон, пока я не вылезла и не набила тебе рот пеной! — предупредила я, теряя голос.
— Да ты огонь, лерда! — ответил мне паршивец хрипловатым хохотом. — Я уже предвкушаю завтрак, которым ты меня после, непременно, угостишь.
— И не надейся! — ошалело икнула я.
— Почему это? — почти что искренне удивился гад. — Как-то же ты обязана расплатиться за то, что бессовестно пользовалась моей ванной. Что-то мне подсказывает, что все другие способы тебе не подойдут.
— Какая проницательность! — фыркнула я. — А она не подсказала, что на «ты» нам переходить не стоит?
— Полагаю, говорить на «вы» сейчас было бы моветоном, — с нескрываемой иронией объявил этот индивид и многозначительно сверкнул глазами. — После всего-то, что между нами бы-ы-ыло…
— Хватит! Выметайся. И ванна эта точно моя, — не очень-то твёрдо возразила я. — Ее для меня набирали.
— Уверена? Давай-ка применим дедукцию, — предложил самонадеянной извращенец.
Он смотрел пристально в глаза, словно действительно ударился в детальное расследование.
Не двигался, и только уголки его бесподобно очерченных губ лукаво дёргались кверху.
— Итак, лерда. Начнём. В твоей ванной комнате, дорогая моя барышня, тоже кедровое амбре, лавандовые масла, стоящие как земельный участок в Изумрудный линии и нередки полуголые воздыхательницы в пикантном белье? — ткнул он пальцем в мой непотребный прикид.
По последнюю пункту мне уж точно нечего было возразить.
В придачу сумасшедший, приставший ко мне, как банный лист, явно был уверен, что находится в своем доме.
— А в твоей душевой, выходит, часто незнакомые девицы в неглиже обнаруживаются? — не знаю зачем спросила я.
Наверно, тоже для того, чтобы дать себе время сориентироваться в обстановке.
— Нет, — поначалу удалось мужчине меня удивить, но сразу за тем он продолжил, — обычные обольстительницы хотя бы уж раздеваются до конца. И обнаруживаются здесь уже совершенно безропотными и обнаженными. А таких бешеных нахалок как ты, лерда, мне ещё не попадалось.
— Ну извини, что разочаровала, — язвительно буркнула я. Одновременно пытаясь прикрыть выглядывающую из-под воды грудь пушистый пеной. Но она предательски соскакивала и растекалась в стороны.
— Однако справедливости ради скажу, что такого эпатажного белья, — кивок на мой бюстгальтер, — им бы и не приснилось! Не у всех же такие яркие сны, как у тебя, — издал он низкий смешок.
— Мог бы и не напоминать, — передёрнуло меня. — А тебе, как погляжу, и без того, есть с кем омовения делить! — с сарказмом выдохнула я. — Зачем же ко мне тогда полез? Сидишь тут, бахвалишься, что красотки проходу не дают. Я так понимаю, ты уже привык становиться их мишенью в банях?
— Ну-у, не только в купальнях. Случается, девицы ещё в кабинет ко мне заползают, под кроватью голенькими прячутся, чуть ли не в окна лезут, — как-то измотанно потянулся мужчина, даже слегка перегруженно делясь своими тяготами. — Но повторюсь, тебе всё же удалось отличиться! Во-первых, исподним кружевом меня ещё обольстить не пытались, — высокомерно признался он.
Тут он заметил, что я снова присматриваюсь к предметам, в надежде сцапать новые метальные снаряды. И наигранно сглотнул:
— А, во-вторых, прежде мне ни разу не обещали пеной на завтрак угостить! — но на этом моменте его инстинкт самосохранения вновь дал сбой, и он ляпнул лишнего: — Скажу честно, мыльная нимфа, твоя податливость — это лучшее, что случалось с этой купальней за последние полтора года! — сделали мне сомнительный комплимент. — Никакие дорогостоящие куртизанки не сравнятся!
— Всё, прекрати! — заткнула я уши, ещё и глаза зажмурила для пущей эффективности своего малодушного побега от откровений мужчины.
— Как же ты всё-таки сногсшибательна, когда краснеешь! — глухо прохрипел вдруг мой настойчивый собеседник.
Пришлось осторожно раскрыть глаза.
Все же я с незнакомым маньяком в одной ванне полоскаюсь.
«Нечего малахольно прятаться за ладошками!» — отругала я себя. И медленно убрала руки с лица.
Оставалась ещё призрачная надежда, что мояэротишная галлюцинация наконец испарится. А сама я окончательно проснусь со второй попытки протереть глаза.
Но чуда не случилось.
Или, точнее сказать, чудо продолжало быть!
Все в