— Не думай, что он жесток или суровый слишком, черствый, просто он — человек со своими особенностями и иногда может ненароком обидеть. Зато твой отчим — человек со стержнем, он порядочен. Все в поселке его очень уважают.
— Нет, все в порядке. Я сама виновата, — тут же сказала Аня. — Слишком много на себя взяла.
— Хорошо, что ты понимаешь, что в конфликте виноваты сразу двое… Испечем сегодня заливной пирог со сливами? — спросила Лена.
— А как же твой сын? — ответила вопросом на вопрос девушка. — Он к нам не переедет?
— Вовка? Он в очередной раз к отцу ушел жить. Отец у нас знаешь, кто? Большой человек, коммерческий директор Маккавеевского пищекомбината.
Лена сказала это с большой грустью и даже разочарованием. Аня не стала лезть в душу, Лена продолжила сама:
— Знаешь, Анечка, поженились студентами, и все было нормально, и огонь и воду прошли. А вот испытание деньгами не прошли, Михаил сразу, как стал больше зарабатывать, себе новую жену нашел, покрасивее и помоложе. Дом новый построил, все у них прекрасно. Ребенка ждут…
— Ты — тоже молодая и красивая, — искренне сказала Аня.
— Ой Ань, там не тягаться, — махнула рукой Лена. — Да еще и Вовка от новой мачехи без ума, еще бы, учиться не заставляет, можно целый день в компьютер играть и на мотоцикле по вечерам гонять. Так что там насчет сливового пирога? Делаем?
Делаем, — кивнула, собравшись, Анна.
Платон весь день был как на иголках. Время дежурства тянулась мучительно медленно. Больше всего он почему-то боялся, что Анна после такой выволочки и его циничного поведения решит уйти из дома. А что было делать? Чем жестче пресечь все это безобразие, тем лучше. Вздумала с поцелуями лезть… Только Платон вспомнил о нем, губы сразу обожгло. Стыдом, удовольствием, желанием. Но он в очередной раз сказал себе, что нарушил бы законодательные нормы и моральные принципы, если бы решился на такое. Все правильно.
Набрать Лене и спросить, как там Аня себя чувствует и чем занимается?
Что может быть пошлее… Нет, надо держаться. Аня — разумная девушка и никуда в страстях, не подумав, не убежит.
Лена аккуратно высыпала муку на стол, стараясь не сыпать лишнего и сделать красивый холмик. Анна, убрав волосы под косынку, молча и сосредоточенно резала сливы, лезвие ножа глухо стучало по доске. Аромат спелых фруктов смешивался с молчанием между ними.
— Знаешь, — вдруг начала Лена, смахивая прядь волос тыльной стороной ладони, — я в твои годы тоже влюблялась в невозможных людей. Казалось, мир рухнет, если они не посмотрят в мою сторону…
Аня резко подняла глаза. В её взгляде мелькнула паника, словно Лена невзначай приоткрыла запертый ящик с её тайнами. Нож соскользнул, капля крови выступила на пальце.
— Ой, давай обработаем! — бросилась Лена к аптечке, но Анна отстранилась.
— Не надо. Сама справлюсь, — нахмурилась она, взяв салфетку.
Лена замерла, будто впервые разглядывая девушку. В углах её губ дрогнуло понимание.
— Давай я сама доделаю, — мягко сказала женщина.
Анна сжала окровавленный палец, чувствуя, как предательские слёзы снова подступают. Она кивнула, едва слышно.
За окном загрохотал мотор — Платон вернулся раньше обычного. Скрип калитки и шаги во дворе заставили Аню вздрогнуть. Она вскочила и быстро ушла к себе.
Но когда Платон вошёл на кухню, воздух стал густым, как сироп. Он бросил ключи на тумбочку, взгляд скользнул по открытой аптечке, задержался на печальных и понимающих глазах Лены.
— Что случилось? — голос его был жёстче, чем обычно. — Где Анна?
— Ничего, небольшой порез случился, когда Аня сливы резала. Она в комнате. Я сейчас поставлю пирог в духовку и все уберу.
Платон нахмурился, словно почувствовал невидимую трещину, разъедающую хрупкий фасад их «нового быта». Лена, пытаясь разрядить обстановку, протянула ему чашку чая:
— Скоро будет ужин.
Он машинально отпил, даже не заметив вкуса. Взгляд был устремлен в окно.
— Да не казни себя, все в порядке. Аня почти не обижается, — вздохнула женщина. — Видимо, сильно ее ты вчера пропесочил.
— Она тебе что-то то сказала? — аккуратно спросил Платон.
— Нет, ни слова, — покачала головой Лена. — Вы же два партизана, а пыточные инструменты у меня все на работе.
К ужину Аня не спустилась и вообще сделала так, что бы Платон ее в ближайшие дни не видел. Благо, это было не сложно. Мужчина много работал, на обед приезжать перестал (да и обеда у них теперь не было), а вечером Аня безвылазно сидела в своей комнате.
«Так дело не пойдет», — через неделю сказал сам себе Платон. — "Нужно поговорить
Глава 2. На ощупь
Метания Платона продолжались несколько дней. Как поговорить с человеком, который упорно тебя избегает? Отправить сообщение? Позвонить? Ладно, он поднимется в святая святых — к Анне в комнату, куда, как правило, не заходил, оставляя девушке больше личного пространства.
Платон замер у двери, задумчиво проводя ладонью по шершавым на ощупь обоям. Его ладонь была чуть влажной от пота, а в груди отбивал такт тревожный молоточек: «ви-но-ват, ви-но-ват». В чем виноват? Как минимум, в черствости.
Шаг вперёд — и он почувствует её дыхание, увидит взгляд тех самых глаз, которые несколько дней назад так поразили его своей отчаянной взаимностью. Шаг назад — и останется лишь запах ванили и юности, застрявший в памяти, как заноза.
Он закрыл глаза, и перед ним всплыло лицо Ани — не сегодняшней, напряженной и закрытой, а той, что смеялась во время их поездки в машине. Тогда её волосы пахли чем-то мягким и теплым, а одета она была в такое красивое, новое голубое платье.
«Ты тут в поселке самый популярный человек», — дразнила она его, когда Платон дал ей свой смартфон и попросил зачитывать вслух сообщения и писать те ответы, что он продиктует.
Теперь между ними были стены, молчание и даже проклятый холодильник, пустой, как его попытки что-то наладить. В магазин Лена не ходила принципиально, а у Анны была вроде как молчаливая забастовка.
— Слабак, — пробурчал он себе под нос, трогая дверной косяк. Голос Ани из-за двери — тихий, прерывистый — долетал обрывками. Она напевала что-то или учила. Вроде бы он узнал мелодию из старого турецкого сериала, который она часто смотрела.
«Стучи. Скажи, что так дело не пойдет. Скажи, что сидеть в комнате не выход, весь год там не просидишь».
Но вместо этого он мысленно перебирал какие-то просьбы, чтобы создать видимость делового разговора. Прибрать дом (о таком он вообще вправе просить?) приготовить что-то (будто он сам безрукий). Спросить