Ноги сами понесли её в ванную. Она достала из тумбочки вчерашнюю упаковку снотворного. Таблетки блестели, как ядовитые конфеты. У нее еще и голова от них раскалывается!
«Больше никакого беспамятства. Я больше ни одного его визита в свою комнату не пропущу!» — руки дрожали, когда она нажимала на смыв. Вода унесла белые кружочки, а вместе с ними — иллюзию контроля.
Вечером девушка легла в кровать, не выпив таблетку. Подушка действительно одуряюще пахла Платоном. Как это она сразу не заметила? Он явно лежал тут… с ней. Или… Аня прислушалась к ощущениям в теле. «Нет, конечно же нет.» На днях она сходит к врачу и попросит выписать более слабое средство. Сердце стучало в такт тиканью часов. Каждый шорох за дверью заставлял вздрагивать. «Придёт ли он ночью?». Анна ждала. Она мечтала о объятиях и поцелуях.
Девушка прикрыла глаза, и перед веками плыли картины, от которых закипала кровь. «Он стоял здесь, в этом самом дверном проёме. Ночью. Когда всё вокруг было скрыто полумраком, а её тело, беспомощное и размягчённое, лежало распахнутым, как книга с запретными страницами.»
Она представила его шаги — тихие, крадущиеся, будто вор, пришедший украсть то, что ему не принадлежит. «А что если он присел на край кровати?» Мысль обожгла, как раскалённая игла. Ей вдруг до боли захотелось, чтобы он коснулся её — не как опекун, а как мужчина. «Провёл бы пальцем по щеке, спутав дыхание. Отодвинул бы прядь волос, прилипших ко лбу.»
Аня сжала веки сильнее, и картина ожила ярче. «Его руки. Сухие, горячие, с мозолями от хирургических инструментов. Как они скользнули бы под тонкую ткань её ночной рубашки?» Она вскрикнула бы во сне? Или замерла, подавив стон, боясь развеять чарующий кошмар?
Стыд подкатил волной, но где-то в глубине, под пеплом запретов, тлел восторг. «А что, если он видел всё?» Как рубашка задралась выше колен, обнажив бедра. Как она ворочалась, сбивая одеяло, и кружевной лифчик обнажал изгиб груди. «Может, он даже задержал взгляд?»
Её собственные пальцы непроизвольно впились в рёбра, будто пытаясь прикрыть невидимые взору места. Но ум упрямо рисовал новые детали: его тень, склонившуюся над ней. Дрожь в его руке, когда он поправлял одеяло. Прерывистое дыхание, которое она могла бы услышать, будь чуть ближе…"
А потом — самое волнительное. «А если он не ушёл?».
Щёки пылали, но между бёдер зарождалась тревожная теплота. Аня резко вдохнула, словно вынырнув из глубины.
Но самое очевидное было в другом — она хотела, чтобы это случилось. Хотела, чтобы он вошёл ночью не как страж, а как возлюблённый. Чтобы его губы нашли её губы в темноте, а пальцы спутали все границы между «должен» и «не смеет». Чтобы утром они проснулись в одном сплетении простыней, где нет места словам — только клятвы, выжженные на коже.
Глава 5. Ночь
Тишина в доме после ухода Лены была густой, напряженной. Аня и не спускалась вниз. Девушка, чувствуя недомогание, немного поспала, не зря же отпрашивалась. Теперь химичка за этот пробник весь мозг вынесет! В школе вообще, в связи с предстоящими экзаменами обстановка не здоровая. Никто не учится, предметники, если их предмет никто для сдачи ЕГЭ не выбрал, от обучения учащихся самоустранились, давая одиннадцатиклассникам силы сосредоточиться на главном. Выпускающие учителя, наоборот, лютовали.
Аня же здраво рассудила, что, в первую очередь, нужно решать актуальные задачи. Первое — это здоровье, а здоровье — это сон.
Но не спать же весь день! Учиться за нее никто не будет. Тем более, вроде бы действие злосчастных таблеток приотпустило и она начала здраво соображать.
Потягиваясь, Аня включила ноутбук, подключила гарнитуру и села за занятия. Она дополнительно занималась в онлайн-школе подготовки к экзаменам по химии и профильной математике, и сегодня должен был быть созвон с наставником.
Репетитор подробно разбирал с ученицей ошибки, допущенные в задачах. Благо, их было не так много. Средний балл, полученный за пробники, потихоньку подрастал. Аня надеялась приблизиться к девяносто+ баллам за каждый предмет, иначе в хороший ВУЗ не пройти.
— У вас хорошие знания, неплохое решение задач олимпиадного уровня. Попробуйте поучаствовать в январе в региональном отборе по химии, — советовал репетитор. — Если пройдете, поедете со своим учителем на «всерос».
К вечеру девушка тихонько вышла из комнаты. Стыдно было за безжалостно выброшенные таблетки, довольно дорогие. Платон старался, покупал, переживал. Но они ей совсем не подошли и, она их выбросила под влиянием эмоций!
Пока Платона не было дома, она сварила суп. За весь день этот ужасно холодный мужчина кинул ей лишь небольшое смс: «Буду поздно, у меня прием с 18.00 до 21.00».
Не дождавшись Платона к ужину, она поела сама и оставила его порцию в красивой миске с крышечкой. Только разогреть.
Об «ужасно холодном мужчине, сосредоточенном на работе» очень хотелось позаботиться. Он много работал, и профессия у него нужная людям, благородная. Анне нравилось, как Платона уважают все вокруг — продавщицы в магазине, учителя в школе, соседи, сотрудники администрации. Много кто у него лечился, консультировался или лечил своих близких.
И она будет о нем заботиться, не то, что Лена! Девушка очень хотела, чтобы Платону хорошо и комфортно жилось. Она, Аня, совсем не эгоистка. Инициировать отношения и лезть с поцелуями не будет. Подождет. Аня была уверена, что Платон рано или поздно сам дозреет.
Девушка прижалась лбом к прохладному стеклу окна, наблюдая, как сумерки пожирают двор. «Разлучница» — слово жгло язык, но где-то в глубине души пульсировала запретная радость. Она ругала себя за это. Ненавидела, что ловила себя на мысли: «Теперь он только мой, и я никому его не отдам». Даже слабость от снотворного не могла заглушить жар, который разливался под кожей всякий раз, когда она слышала его шаги за дверью.
Платон. Его имя она повторяла про себя, как мантру. Каждый звук — «Пла-тон» — отзывался щемящим стуком в висках. Она представляла, как его пальцы, привыкшие лечить людей, касаются её лица. Как его губы… «Прекрати!» — приказывала она себе, вгрызаясь ногтями в ладони, но фантазии упрямо возвращались, как прибой. Слабость не уходила. Фантазии о мужчине тоже.
Ночь пришла, принеся с собой знакомый запах его одеколона — смесь хвойного и чего-то древесного, опасного. Анна притворилась спящей, когда дверь скрипнула. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и броситься к нему.
Он вошёл беззвучно, словно тень.